К
юбилею Победы
вымыть баню и тогда вне очереди
получить справку. С боем я попала
в эту группу и таким образом добы-
ла желанную справку. Очереди в же-
лезнодорожную кассу в светлом
просторном зале вокзала не было
видно конца. Помог сослуживец
отца, работавший в отделении Па-
латы в Новосибирске, к которому
я принесла письмо от папы с
просьбой помочь мне. Дядька он
оказался прямо-таки ушлый. При-
шел на вокзал, вынул меня из хвос-
та очереди и поставил второй от
окошечка кассы, перед всеми солид-
ными, хорошо одетыми людьми. Я
была поражена, думала выгонят, но
нет, билет получила второй по оче-
реди и до сих пор вспоминаю это с
некоторым удивлением. Ну, а пере-
садка в Ташкенте была уже проще.
Только страшно было одной прове-
сти ночь в ожидании поезда на Са-
марканд на вокзале, забитом эваку-
ированными, или на запруженной
людьми, палатками, тюками, плачу-
щими детьми привокзальной пло-
щади. И я присоединилась в пыль-
ном садике при вокзале к компании
веселых мужчин, едущих в Самар-
канд, которые взяли меня под свое
покровительство. Они оказались
различными специалистами винно-
го завода и с упоением рассказыва-
ли мне каждый о своей работе, что
было очень интересно.
В Самарканде меня встретила
Ира Соколова. Город мне сразу же
показался земным раем: тепло,
солнце, фрукты, веселые молодые
лица, масса знакомых, вдоль улиц,
обсаженных высоченными белыми
акациями и тополями, в арыках
журчит вода. Все необычно и не-
похоже на Киров.
Передо мной лежит телеграм-
ма, которую я по приезде 21 июня
1942 года в Самарканд послала ро-
дителям в Киров:
«Доехала великолепно
Ташкента выехала сразу
зачислена стипендию
все замечательно
крепко целую Марина».
Студентка IV курса ФТИИ
А. С. Гривнина вспоминала: «Мы
выехали из Ленинграда 19 февра-
ля 1942 года в жуткий мороз. Нас
погрузили на Финляндском вокза-
ле в дачные вагоны. Эшелон был
достаточно велик. Все в пальто, с
чемоданами, в каждом вагоне мно-
го народа. И в это время произош-
Аня Гривнина
ло рождение ребенка! Да, сегодня
это кажется почти невероятным.
..
Из вагонов нас пересадили в от-
крытые машины, чтобы переехать
Ладожское озеро. Так как машин
было немного, а нас - огромное
число, то нас впихивали так, что в
машине, стоя, нельзя было повер-
нуться. Руководил всем этим Ми-
хаил Таранов, долгие годы и после
войны бывший деканом графичес-
кого факультета. Тьма - ночь - ма-
шины неслись со страшной скоро-
стью. Ветер проникал во все поры.
Наконец, мы приехали в Жихарев-
ку. Тут же, ночью, нас, разместив в
специальных бараках, повели в
столовую - огромное, сарайного
типа помещение со столами. Вне-
запно началась бомбежка. В столо-
вую, в которой среди еще оставав-
шихся там людей была и я с ма-
мой, попала бомба. Рядом полыхал
огонь пожара. Меня слегка конту-
зило. Вещи были брошены. В эту
страшную ночь мы с мамой оторва-
лись ото всех.
...В 20-х числах марта, - про-
должает А. С. Гривнина, - я в шубе,
в валенках, в зимнем блокадном
обмундировании оказалась в розо-
во-миндальном Самарканде. На
ослике, наняв арбу, мы поехали на
рынок, чтобы сменить одежду. И
вдруг, проезжая Регистан, я увиде-
ла молодых людей с этюдниками,
что меня поразило. Выяснилось,
что здесь уже функционировал
Суриковский институт».
Академия размещалась в основ-
ном в школе стандартного типа не-
далеко от вокзала, в новой части го-
рода, на Октябрьской улице, дом 43.
Здесь же были волейбольная пло-
щадка и небольшой, уже несколько
одичавший фруктовый садик, в
нем довольно грязный хауз (водо-
ем), в котором купались в самую
жару только смельчаки, как, напри-
мер, студентка IV курса ФТИИ
Чеснокова. Ее голову с поблески-
вающими очками, торчащую из
мутной воды, можно было часто на-
блюдать любителям смешного.
Большинство академистов, а
всего их было вначале что-то око-
ло 200 человек вместе с папами,
мамами (они же уборщицы) и деть-
ми, пока весьма немногочисленны-
ми (они же иждивенцы), жили
именно в школе. На третьем этаже
располагалась СХШ (средняя ху-
дожественная школа). По утрам
ребятишки с грохотом скатыва-
лись по лестнице на 1-й этаж в ла-
рек за хлебом на своих деревянных
подошвах-самоделках - тогда это
была не мода, как одно время впос-
ледствии, а вынужденная необхо-
димость: новая одежда и обувь
были страшным дефицитом.
«День в то время начинался с
забот
о
еде,
-
вспоминает
А. С. Гривнина. - Не следует забы-
вать, что многие приехали из бло-
кированного Ленинграда. Под лес-
тницей, здесь же в школе, был хлеб-
ный ларек. Тата Репникова разда-
вала хлеб по карточкам. На дворе
разводили многочисленные так
называемые мангалки: костерки, на
которых разогревали кашу. Потом
некоторые отправлялись на базар
менять барахло на еду - лепешки.
Так было в первый период пребы-
вания в Самарканде, в период на-
шего устройства».
Небольшая часть академистов
жила в старом городе в глинобит-
ном общежитии при Регистане,
как, например, проф. А. Д. Зайцев
и его жена, студент-скульптор
Леня Тимченко, прекрасно «заве-
довавший» полуживой кобылой,
привозившей нам хлеб из пекарни
в старом городе, дипломники твор-
ческих факультетов и другие.
В школе в одних классах жили,
в других - учились. У нас была ком-
ната, в которой обитало чуть ли не
40 человек. По периметру у стен
были сделаны двухэтажные дере-
вянные нары, в центре комнаты
тоже стояли кровати. Так как ко-
67
История Петербурга. № 4 (26)/2005
предыдущая страница 66 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн следующая страница 68 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст