ятно, закончившие доставку хле-
ба, на которых мы доехали до Фин-
ляндского вокзала.
Мы не опоздали. Все пассажи-
ры нашего эшелона уже размести-
лись в пассажирских вагонах. В цен-
тре нашего вагона жарко топилась
низкая чугунная печка. Она была
настолько раскалена, что сидеть
вблизи нее было трудновато, но дру-
гого места для нас не оставалось.
Перед посадкой все пассажиры по-
лучили по 1-2 буханки хлеба, по-
ели и почти все заснули. Вскоре
поезд тронулся. Оказалось, что ва-
гон имел массу щелей, через кото-
рые в него на ходу стал поступать
холодный воздух. Наше положение
около печки оказалось выигрыш-
ным. Не помню, сколько времени
мы ехали, так как, согревшись у
печки, я долго спал. После прибы-
тия на конечную остановку выяс-
нилось, что часть людей, сидевших
далеко от печки, застыли насмерть,
и их вынимали неразгибавшимися.
На конечной остановке нас
вывели из вагона и провели в ав-
тобус. Когда мы ночью ехали по
льду Ладожского озера, дорогу об-
стреливали или бомбили. Я висел
в середине автобуса, плотно зажа-
тый между стоявшими взрослыми
пассажирами. Находившиеся у
окон говорили, что около нас ушел
под воду, вероятно, в воронку от
снаряда или бомбы, другой авто-
бус. После переезда через озеро мы
провели остаток ночи и часть дня
в тесноте, стоя в помещении церк-
ви в Кобоне. Положить удалось
только младшего брата.
Днем эвакуируемых размести-
ли на двухэтажных нарах в товар-
ных вагонах поезда. Нам достались
места на втором этаже. В середине
вагона стояла печка, и в вагоне все
время было тепло. На остановках
по пути следования всем регуляр-
но выдавался хлеб и, возможно,
сейчас уже не помню, другие про-
дукты. При выдаче продуктов де-
лались отметки в эвакуационных
БУ локада Ленинграда
документах. Некоторые изголо-
давшиеся люди эти отметки сти-
рали и получали продукты два раза.
Ехало много детей. Напротив нас
на нарах заняла место супружеская
чета с семью детьми дошкольного
и, может быть, младшего школьно-
го возраста.
В вагоне вспыхнула дизенте-
рия. Заболели я, мой брат и почти
все дети из этой семьи. Мы с бра-
том выжили, а маленькие дети со-
седней семьи стали умирать один
за другим. В жарко натапливаемом
вагоне трупы быстро начинали раз-
лагаться, выделяя тяжелый запах.
Помню, как глава семьи стоял у от-
крытой двери двигавшегося вагона
с мертвым телом своего ребенка на
руках. Сейчас уже не помню, выб-
расывал ли он трупы своих детей
из вагона на ходу поезда или остав-
лял на остановках. Мать сошла с
ума после смерти второго или тре-
тьего ребенка. Я перенес дизенте-
рию легко, хотя кровавый понос
наблюдался у меня немало дней, а
тяжело переносивший болезнь го-
довалый брат по прибытии в конеч-
ный пункт назначения - город
Омск 24 марта был сразу же поме-
щен в больницу. Моя мать, подкор-
мившаяся за 20 дней дороги до
Омска, для спасения его жизни не-
сколько раз давала свою кровь. Брат
выжил, но последствия дизентерии
сказывались долго, и уже в возрас-
те 50 с лишним лет он перенес две
операции на кишечнике.
В Омске мы получили продо-
вольственные карточки, места в
общежитии на несколько дней, а
впоследствии отдельную комнату
для всей семьи. Меня отправили в
детский санаторий в местечко Чер-
нолучье вблизи Омска. Летом 1942
года можно было сказать, что
страшную блокадную зиму мы пе-
режили.
Почти все последующие годы
войны мой отец был в командиров-
ках. Вместе с наступавшими войс-
ками он входил в портовые горо-
да, где немедленно занимался вос-
становлением портовых сооруже-
ний. Мать, закончившая до войны
курсы бухгалтеров, стала работать
бухгалтером на мясокомбинате.
После голодной блокадной зимы у
меня на 5-6 месяцев чрезвычайно
обострилась память. В первом по-
лугодии 2-го класса школы (1942/
1943 учебный год) я не учил уст-
ные уроки, достаточно было быть
вызванным к доске 2-м или 3-м, как
я мог в точности повторить то, что
ответили предыдущие.
Обратно в Ленинград мы были
возвращены в конце сентября 1944
года. Опять ехали 20 дней в товар-
ном
вагоне.
Помню,
как
при
подъезде к Ленинграду недалеко от
станции Мга мы увидели из двери
вагона большую поляну, усеянную
десятками скелетов в обрывках
обмундирования. Это обмундиро-
вание было настолько перегнив-
шим, что, глядя из дверей движу-
щегося вагона, невозможно было
определить, вражеские это остан-
ки или нет.
Поскольку мы выехали и воз-
вратились в организованном по-
рядке, комната, из которой мы вы-
ехали в эвакуацию, была нам воз-
вращена. Эвакуационное удосто-
верение мать впоследствии отдала
в Музей обороны Ленинграда. За
время нашего отсутствия полови-
на окон нашей комнаты из-за бом-
бежек оказалась без стекол, и мы
самостоятельно их вставляли. Во-
досточная труба, проходившая
возле балкона, на котором я часто
играл, была пробита осколком.
Должен заметить, что уровень
жизни в то время в Ленинграде
был существенно ниже, чем в Ом-
ске. Была более тяжелая ситуация
с жильем. Плохо отапливались
школы (на уроках зимой 1944-
1945 годов ученики сидели в ва-
ленках и зимних пальто). Гнезди-
лась масса крыс во дворах и подва-
лах. Но уже к лету 1945 года жизнь
города существенно улучшилась.
83
История Петербурга. № 4 (26)/2005
предыдущая страница 82 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн следующая страница 84 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст