Р
ецензии
Некоторые рассуфдения о мемуарах
Р .
Ш .
Ганелина1
С.
К. Лебедев
Кто-то посетует, что Рафаил
Шоломович Ганелин написал не
«настоящие» воспоминания, прият-
ные глазу, род Unterhaltungsmusik.
Перебивы хронологии, сплошные
отступления, как в устной речи.
Автор не освобождает текст от них,
напротив, набивает его ими до край-
ности. До потери нити. А потом вы-
ясняется, что все в порядке с авто-
ром. Он не уснул, а это читателя
сморило от сложных пассажей. Но
автор виноват здесь лишь отчасти.
Он не предупредил (хотя и не ме-
шало бы), что пользоваться им над-
лежит помалу. И не обязательно
подряд. Историки (писатели и чи-
татели мемуаров) понимают слабо-
сти жанра и пытаются обмануть его,
вкладывая в него дополнительные
смыслы. Конечно, за этим можно
отослать всех к с. 201, где Р. Ш. Га-
нелин берется за крайние аргумен-
ты - стихи, в данном случае -
И. Губермана о «тающих в воздухе
быстро и бесследно» слезах и вооб-
ще всем здешнем.
Напомним, что тема книги -
разговоры. А разговорчики в строю
отряда историков - вещь платони-
ческая по сути, ибо всегда диалог.
Вспомним, как неудобно было в
школе читать пьесы по этой при-
чине2. В шуме времени слышна и
какофония, и сплетни.
.. Собствен-
но, последние составляют одну из
прелестей
жизни
в
кулуарах
(«всюду жизнь»), а для автора - и
предмет исследования.
Сообщество молодых и не
очень молодых сплетников и сплет-
ниц изучал еще Гоголь. Многого на
этом пути не добился. Ясно же, что
медалей за анализ не дают (всякий
по себе знает). Только за синтез.
Соберем же, что мы хотели сказать
о мастере.
Вкус. Перо. Сила. Ум (качество
не общеобязательное, так что отме-
тим его так, как будто мы не знаем
Рафаила Шоломовича). Наблю-
дая движения души и ума автора,
нельзя не пройти мимо влияний,
испытанных им. Автор всю жизнь
тянется к умным и оказывается в
разной компании. Конечно, анек-
доты, рассказанные им и ему тыся-
чу раз, приобрели убийственную
силу формулировок.
В этих рассказах сплелись и
С. Н. Валк, и Б. А. Романов. И не
отделить их от рассказчика, от эво-
люций его швейковского лица.
Графически убедительная пара
Романов - Валк деликатно и нежно
окрашена. Восхитимся его пером и
поздравим в этом месте автора
(см., например, о визите Р. Ш. Га-
нелина на квартиру Валка на
с. 121). О Романове Рафаилу Шо-
ломовичу удалось сказать новое,
что, казалось бы, невозможно пос-
ле В. М. Панеяха3. Вообще учени-
ками Б. А. Романова замечено о нем
письменно и устно так много и так
талантливо, что само по себе дела-
ет ему честь как учителю. Его лич-
ность, по-видимому, столь гранди-
озна, что по прошествии стольких
лет впечатление от нее не рассеи-
вается. Тоже ведь пример устной
традиции.
И
другой
учитель
Р. Ш. Ганелина - Н. П. Полетика и
друг - В. Я. Голант занимают луч-
шие страницы этой книги.
Один из выводов (и это есть
лапидарное выражение истинной
правды): яркий человек отторгает-
ся системой. Парадоксальность
мышления не способствовала ус-
пешной карьере в гуманитарной
сфере: «.
..одаренных людей я ред-
ко встречал потом вообще, и среди
деятельно и успешно работавших
в науке в частности (не решаюсь
написать - в особенности)» (с. 41).
У Р. Ш. Ганелина речь идет об эвен-
туальных «остроумнейших изыс-
каниях» Б. А. Романова. Еще в
1918 году С. Ф. Платонов написал,
что ждет от него многого4. Вот он
(Романов) и оправдал это прови-
дение и написал «Люди и нравы».
А реакция? Б. Д. Греков, напри-
мер.
.. А, не дай бог, о тех же людях
и тех же нравах поближе к нашему
времени?
В общем, наверное, автор ошиб-
ся, раскрывшись на близком рас-
стоянии. О детстве бы писал пио-
нерском, да о лете. А то эмоции
читателей отторгают текст. Нелег-
кий, несмотря на маску анекдота.
Она-то и сбивает с толку.
Недоумение и непонимание -
реакция на дисгармонию и жест-
кость. Безусловно, текст Р. Ш. Га-
нелина есть событие литературы,
сколь изящной, столь и историо-
графической. Сюда бы добавить
доклад Рафаила Ш оломовича в
кончавшемся в конце 1980-х годах
«методологическом семинаре» в
ЛОИИ об историографии 1920-х
годов как вершине и продолжении
прежней русской литературы.
Конечно - судьба формацион-
ности в разговорах. Я слышал, что
мы работаем в «идеологическом
учреждении». И помню тех инст-
рукторов, и «семинары методоло-
гичны», по четвергам, кажется. Как
говорила Т В. Буланина (прежде
всего,
применяясь
к
самому
Р. Ш. Ганелину и его старым друзь-
ям и коллегам), - «зайцы». Впро-
чем, любя. Власть терпела этот цех,
нужный для оправдания неизбеж-
ности Великого Октября5. Исто-
рик и власть - более широкое на-
звание темы. И очередной разгон
на носу. Вот об этом они сейчас го-
ворят, историки. Не зря все же пе-
тербургская школа (Р. Ш. Ганелин
зовет ее традицией) сторонилась,
как черт ладана, методологии. Та в
очередной раз, как Аполлон, тре-
бует к священной жертве (хотите
другую картинку?: завершение со-
ревнования Аполлона с Марсием).
Автор пишет о поворотах. В
нем нет снобизма, хотя книга на-
писана в трудный период жизни
91
История Петербурга. № 4 (26)/2005
предыдущая страница 90 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн следующая страница 92 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст