л е ж а л а Л е н и н гр а д а
сутствие моего опыта в подобной
работе. Тут пришел черед изумить-
ся Готлибу. О течески пож урив
меня, он прочел лекцию, как надо
вести такие щепетильные дела.
У меня сохранился шарж на
студента Шнейдера, заросшего ще-
тиной на лице и густой гривой во-
лос на голове. Он был польским
евреем, сыном дипломата, отстав-
шим от своих родителей, спасав-
шихся бегством от фашистов. Не
знаю, каким образом он приблу-
дился к академии, но у студентов
он был объектом бесчисленных ка-
рикатур и вообще притчей во язы-
цех. Во-первых, он выделялся сре-
ди всех своей образованностью.
Его знания были фундаментальны,
и поэтому из частых споров по по-
воду толкования того или иного
текста с преподавателем марксиз-
ма-ленинизма Гилем Ш нейдер
всегда выходил победителем: он-
то читал и Маркса, и Энгельса в
подлиннике, в то время как Гиль
цитировал их нам по бумаж ке с
записями из русских переводов.
Во-вторых, Шнейдер очень смеш-
но говорил на ломаном русском
языке. Однако больше всего удив-
ляла его страшная неряшливость.
То ли он, как сын дипломата, при-
вык в быту к обслуге, то ли это была
черта натуры, не знаю. Однажды
его соседи по комнате стали жало-
ваться на появление вшей, и подо-
зрение пало на него. Привести себя
в благообразный вид Шнейдер ни-
кому не давал. И вот мне, как проф-
сою зному лидеру, поручили за-
няться и этим! Шнейдер меня по-
чему-то побаивался и после угово-
ров согласился: пришлось, преодо-
лев брезгливость, и побрить, и по-
стричь, и даже вымыть ему голову.
Куда, в конце концов, он затем дел-
ся, не помню.
Вот еще один трагикомичес-
кий случай: трагичный тогда и с
улыбкой вспоминающийся сегод-
ня. Заболела продавщица хлебам.
И мне с Ирой Соколовой поручи-
ли наиответственнейшее дело -
торговлю им. В результате мы.
..
проторговались: ведь хлеб из пе-
карни привозили сырым, и на вто-
рой день в жаре он высыхал. М ы
же по неопытности и в первый, и
во второй день взвешивали по 600
граммов, то есть всю полагающую-
ся нам норму. Следующий месяц
мы были без хлебных карточек -
А.
С.
Готлиб - зам. директора
Академии художеств
по хозяйственной части
нас подкармливала вся академия.
Одним из ярких воспомина-
ний остался новогодний вечер
1942/1943 года. Готовились к нему
долго и обстоятельно, всей нашей
большой комнатой, особенно мно-
го придумывала скульптор Лю ся
Рахманинова. На веранде и в акто-
вом зале устроили музей: были
нарисованы композиции наиболее
известных картин, в облике персо-
нажей которых легко узнавались
черты студентов, преподавателей,
паи, мам, жен, мужей. «Экспонаты»
эти были завешены чистыми лис-
тами бумаги, а экскурсию по м у-
зею вел И. А. Бродский. Как толь-
ко он снимал бумагу-шторку, уже
раздавался гомерический хохот
присутствовавш их, который не
утихал, так как Бродский необы-
чайно ком ично комментировал
изображенное!
Затем был организован празд-
ничный стол, что по тем временам
было отнюдь не просто, да еще для
большого коллектива людей, а ведь
была вся академия. В добавление
к улучш енном у уж ину-рациону
каждому полагались два или три,
не помню, жареных пирожка с ку-
рагой - гордость и гвоздь програм-
мы. Вся еда до поры до времени,
чтобы не съели до положенного
часа или не взяли лиш него (все
строго рассчитано, всем одинако-
во), находилась в комнате напро-
тив главного зала, и ее охраняла я.
И вдруг наш завхоз, некий Поли-
щук, пробывший на работе в ака-
демии недолго и оставивш ий,
прежде всего из-за своей лени, не-
добрую память, подошел к завет-
ному столу с яствами и, схватив
пирожок, быстро запихнул его в
рот. На м иг ошалев от неожидан-
ности, я яростно вцепилась ему в
руку с остатками злосчастной сне-
ди и так возмущенно орала на него,
что он вы пустил захваченное и
зашлепал своими огромными но-
жищами прочь.
Наконец столы накрыты: каж-
дый принес с собой свой прибор -
кто кружку, кто тарелку, кто миску,
скатерти заменяла бумага, хрусталь
- алюминий, и только у четы архи-
текторов Рославлевых стояли та-
релки из настоящего дорогого фар-
фора. И. А. Бродский после офици-
ального поздравления сказал спич,
мы, перемежая еду шутками, быст-
ро расправились с нехитрыми пор-
циями, стоявшими перед каждым
прибором. Затем появились.
.. Дед
М ороз - маленькая, толстенькая
Надя Штейнмилер и Снегурочка
это я: высокая, тоненькая, с корзи-
ной разных даров. Подарки были за-
мечательные, сделанные с выдум-
кой и любовью, а иногда и с каплей
яда, смотря кому предназначались.
Так, например, Елене Дмитриевне
(жене проф. А. Д. Зайцева), кото-
рую все мы очень любили, сделали
двух очаровательных крохотных
зайчат в маленьком конвертике для
новорожденных, пожелав завести
собственных; солидной жене архи-
тектора Рославлева, грешившей иг-
рой в молоденькую, - малюсенькую
изящную скакалочку; живописцу
Пете (фамилию не помню), обла-
давшему изрядным животом, - не-
большой корсет с оборками, кос-
точками, шнуровкой и все это из
бумаги. Но самым главным подар-
ком был подарок студенту-живо-
пнецу Кочерге, незадолго до этого
вечера прогремевшему чуть ли не
на весь Самарканд своей выходкой
- у знаменитого в те годы эстрадно-
го певца Козина, приехавшего на
гастроли, он ухитрился стащить
концертный баян и.
.. сдать его в кла-
довку академии. Конечно, пропажу
быстро отыскали, но рассказов и
смеха по этому поводу было много.
Так Кочерге мы приготовили очень
искусно сделанный тоже из бумаги
Исто/шя Пе
1
т ‘
1
юу
1
>/(
1
. М
5
(27)/2005
предыдущая страница 63 История Петербурга №27 (2005) читать онлайн следующая страница 65 История Петербурга №27 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст