овременные мемуары
ручки, которые в то время называ-
лись вставочками. Правила игры
были следующие. Перо клалось на
брюшко спинкой кверху. Другим
пером надо было легким ударом
или нажатием на тупой конец ле-
жащего пера перевернуть его на
спинку. В случае успеха переверну-
тое перо поступало в пользу удач-
ливого игрока и пополняло его
коллекцию.
Во время перемены в зале шло
сражение всадников: одни мальчи-
ки играли роль коней и брали себе
на спину других. Затем происходил
турнир наездников, которые долж-
ны были, когда кони сшибались, ста-
щить «с коня» противника.
Третий вид игры - всем извес-
тная чехарда.
Четвертый - игра в казаки-
разбойники. В саду - это происхо-
дило в Соловьевском саду - вы-
биралась широкая аллея, поперек
которой в середине проводилась
черта. На ней ставился «казак».
Другие участники игры — «разбой-
ники» - должны были с разбегу
перебежать через черту. Если каза-
ку удавалось задержать одного из
разбойников, тот становился ря-
дом сним на черту, и так до тех пор,
пока не будут изловлены все раз-
бойники.
Все эти игры практиковались
в младших и средних классах.
П яты й и наиболее лю бимый
вид игры был, конечно, футбол,
ему были покорны все возрасты.
М альчики становились в шерен-
гу, из которой два постоянные ка-
питана, наши лучшие футболисты
Зукко и Ш ауб, выбирали себе ко-
манду, вызывая по очереди из ше-
ренги тех, кто больше всего их ус-
траивал. Данскер и я были самые
маленькие ростом и потому наи-
менее результативные игроки, так
как более высокие и смелые про-
тивники сшибали нас, поэтому мы
оказывались hors de concours16 в
обратном смысле - мы достава-
лись капитанам напоследок. Н а-
звания игроков были тогда: гол-
кипер (вратарь), бек (защитник),
хавбек (полузащ итник), форвард
(нападающий). В ходу был термин
«оф сайд*17. Вместо «пенальти*
мы говорили «пендель». «М ы им
“наклепали”» - на нашем жаргоне
означало, что мы победили. В ус-
тах Данскера или моих это звуча-
ло смешно («мы пахали*).
ЧТО ДАЛА МНЕ
НЕМЕЦКАЯ ШКОЛА
Н ачну с того, что я считаю
главным приобретением: школа
заложила в меня, я бы сказал, «ме-
ханизм» построения собственной
жизни, рычагами которого явля-
ются осознание цели, достойной
устрем лений,
и
организация
средств, необходимых для дости-
жения поставленной цели. Говоря
об организации средств, я имею в
виду ruian жизни и понимание его
необходимости. Римляне вложи-
ли эту мысль в аф оризм ,запом -
нившийся мне в числе других цен-
ностей духовной культуры этого
народа, с которыми меня познако-
мила школа. Вот он: Quidquid agis,
prudenter agas et respice finem - что
бы ты ни делал, делай разумно и
не упускай из виду цели. Начало
построения плана ж изни может
оказаться неустойчивым, как это
было у меня, но построение начи-
нается с поисков и завершается
нахож дением цели ж изни. Э то
длительный процесс для одних и
короткий для других. Объектив-
ные обстоятельства могут нару-
шить твои начинания, но плановое
начало обладает постоянством, в
его основе заложена способность
активной перестройки целевых
устрем лений в пределах твоих
интересов и способностей. Орга-
ничная плановая кон сти туци я
личности позволяет ей в услови-
ях перестройки не только продол-
жать планомерное строительство
жизни, но и получать удовлетво-
рение от этого.
Итак - план жизни.
Второе, что воспитала во мне
немецкая школа, - это дисциплина
и любовь к порядку. Дисциплина во
всем: в жизни, научной работе, чте-
нии, дружбе, распорядке дня, пере-
писке с корреспондентами. Дисцип-
лина и обязательность. Что касает-
ся любви к порядку, то я до сих пор
не могу забыть, как низко пала в
моих глазах моя приятельница -
утонченный интеллектуал - после
того, как, гуляя со мной в Ботани-
ческом саду, закурив папиросу, бро-
сила спичку прямо на аллею. А тому
прошло уже около 50 лет. Надо ли
говорить, как страдает мое чувство
порядка при виде наш их улиц,
газонов и садов, засоренных окур-
ками и бумажками.
Третье - самостоятельность
мысли. Главная заслуга в этом при-
надлежит незабвенному Георгию
Титовичу Синюхаеву. Писание ре-
фератов, их чтение пред классом,
обсуждение наших незрелых мыс-
лей, желание извлечь из себя что-
то оригинальное и не показаться
ничтожеством, непринужденность
предлагавшихся решений была по-
вивальной бабкой моей мысли.
Ш кола дала мне, в-четвертых,
систему знаний. История России
и ее культуры, история Германии
и культуры немецкого народа от-
ложились в моей памяти не в виде
разбросанных эпизодов мировой
истории, а как органический сплав
европейской культуры. Правда,
здесь я должен оговориться, что в
образовании этого сплава сказа-
лись и мои последовательные за-
нятия в этой области, но без шко-
лы они бы не состоялись, интерес к
ним, инерция познания даны мне
были школой.
Результатом того была, в-пя-
тых, ассимиляция высших дости-
жений русской и немецкой культу-
ры, построенных на прочном фун-
даменте греческой и римской древ-
ности, с их возвышенным взглядом
на мир и место человека в нем.
ОЦЕНКА ШКОЛЫ
В упомянутом ранее стихотво-
рении, отправленном мною дирек-
тору школы М . Д. М огилянской
Николаю Васильевичу Балаеву, я
назвал себя пасынком немецкой
школы. Теперь, спустя почти семь-
десят лет (я был тогда в 6-м клас-
се), я воскрешаю в памяти моих
школьных учителей и порядки, ца-
рившие в школе. Что я теперь могу
сказать об этом?
М ои учителя делятся явным
образом на четыре разряда. К пер-
вому относятся желчные, злые чи-
новники Крогсен и Коппэ. Ко вто-
рому - сухие, строгие Фельдман и
директор Пантениус. К третьему
разряду я отношу добродушных и
благожелательных Орэ, Гессель-
барта, Ш ульца и Шлюппа. К чет-
вертому - выдающихся педагогов
Генкеля, Снню хаева, Струве и
Ш тыльмарка. Л атинист Зееберг
помещается между вторым и тре-
тьим разрядом.
Для сравнения вспомним те-
перь описания немецкой школы
Иттрия ІІт ігіяіцр/ч.
Л?
3 (31)/2006
3 3
предыдущая страница 34 История Петербурга №31 (2006) читать онлайн следующая страница 36 История Петербурга №31 (2006) читать онлайн Домой Выключить/включить текст