ш
н и г а г о т о в и т с я к п е ч а т и
7 8
грязью, и объясняться с редакто-
ром. Маяковский сперва страшно
храбрился, говорил: «Боричка, я
надену цилиндр», когда же мы
туда пришли, пыл у него спал, он
начал со своей огромной палкой
ходить по коридору, тереть руки
и, в конце концов, сказал: «К чер-
ту, я никуда не пойду!» О н был
очень застенчив.
Тогда выступила Вера Алек-
сандровна: «Нет, раз мы пришли -
мы пойдем!» Когда мы ворвались
в кабинет, говорила только Вера
Александровна, а Маяковский был
фраппирован хамством и страш -
ным ф ормализмом «Бирж евы х
ведомостей». Н о скандал как-то
рассосался.
М аяковски й ,
Кам енский
и
Х лебников
появлялись всегда
вместе. Это была признанная груп-
па.
их называли «футуристы». М а-
яковский очень дружественно от-
носился к Каменскому, страшно
нежно и глубоко - к Хлебникову.
Это у меня такое ощущение, но
фактов и реплик я не могу привес-
ти. Хлебников тогда был ужасно
одет, страшно застенчив и молча-
лив. Если выступат в «Собаке», то
даже мы, даже Кульбин (а это был
главный застрельщик всего край-
него и заумного) его не понимали.
Когда я вспоминаю эту трои-
цу, то тут сквозило очень глубокое,
очень нежное отношение; как они
входили, как Маяковский держал
Хлебникова за плечо, как протал-
кивал вперед, как вместе пили
вино, потому что у Хлебникова
никогда не было ни гроша, а у М ая-
ковского изредка появлялась ко-
пейка, тогда он требовал вина и
Кузьма им нес: в том, как он нали-
вал Хлебникову вино, во всем чув-
ствовалась глубокая любовь.
Каменский вел себя, как все-
гда, шумно, бурно, говорил за всех,
лез вперед; из троих он был самый
многоречивый. Маяковский иног-
да замыкался и на фоне грохота и
шума мрачно курил в углу. Иногда
заводил игру в орлянку, в этом пла-
не он был азартен.
Крученых появился в том же
окружении, но его не любили, счи-
талось, что это второй сорт. Я его
помню смутно.
Была еще одна необычайная
фигура этой эпохи
Цибульский,
композитор, совсем спившийся, но
не так, как обычно, а так, словно
Б. К. Пронин
в
роли белого офицера
назначение его жизни было нить.
Он пил днями и ночами и никогда
не был пьян, никаких признаков
опьянения.
Э то был какой-то слоновый
ум: музыкант, математик, шахма-
тист и чистейшей воды циник. Так
вот, этот Ц и бульски й на одном
выступлении Крученых, где тот
читал и вызвал шум и нарекания
«фармацевтов», поднял руку и ска-
зал: «Позвольте и мне прочесть сти-
хотворение», а так как все знали,
что он необычайно остроумен, во-
царилась тишина. И он прочел не-
приличные стихи:
Вагон - на вагон .
.. 10 лошадей,
40 человек.
Раздался гром аплодисментов;
Крученых этим выступлением был
совершенно забит, а мы все плохое
с тех пор стали называть «вагон».
М не кажется, что контакта
между Маяковским и Крученых не
было. А вот Хлебникова мы счита-
ли большим поэтом; даже Кульбин,
не понимая его, чувствовал колос-
сальную личность.
Н едалеко от «Собаки» был
итальянский ресторан «Танни* -
бедный, обшарпанный, но он умел
привлечь аристократов, таких, как
Олсуф ьев, М одест Ч айковский,
князь Барятинский, Волконский.
И наряду с ними там бывали наез-
дники из цирка, клоуны (как ита-
льянцы), конюхи и ливрейные ла-
кеи из придворных конюшен. Там
были необыкновенные вина и пре-
красная, чисто итальянская кухня,
очень дешевая. Раз, попав в этот
ресторан, я почувствовал там ат-
мосферу, к тому же он был в двух
шагах от «Собаки», и часто мы
днем сидели там, а ночью в «Соба-
ке». Маяковский там часто бывал,
он приходил с Радаковым, там был
особый кабинет, где сидели Ц и -
бульский, Судейкнн и Радаков.
М аяковский никогда не писал в
обстановке этого кабачка, его ма-
нера работать была одиночкой,
иногда было видно, что он идет по
Невскому в каком-то ритме и сла-
гает стихи. Таскать же с собой за-
писную книжку - это было для него
несвойственно.
Тогда же примерно приехал
Маринетти, и была неделя М ари-
нетти.
Как-то утром, накануне войны,
приходит Кульбин и говорит:
- Боричка, ты понимаешь, что
произошло, - приехал Маринетти.
- А что это такое - Маринетти?
- Как, ты не знаешь? Это родо-
начальник футуризма, итальянс-
кий ф ранцуз (и в двух словах
очертил его роль).
- Но ты представь себе, наши
«молодцы» - Крученых, Лившиц,
Ш ершеневнч не только выступи-
ли, но на заборах наклеивали паск-
вили, которые смешивали М ари-
нетти с грязью, - щенки!
Кульбин был возмущен, а то,
что говорил Кульбин, принима-
лось на веру, он был непогрешимый
авторитет. Проходили годы, и все,
что говорил он, оправдывалось.
Нам в «Собаке* надо было что-
то предпринять против этого «ма-
нифеста». Маринетти - иностра-
нец, гость в Петербурге, наши же
молодцы облож или его так, что
неловко было за них. Надо было
поправлять дело. И вот наш гене-
рал будит меня в 9 часов утра и го-
ворит: «Вот какой у меня план: мы
должны пойти к Маринетти, нане-
сти ему визит, как два петербурж-
ца, два русских человека, и пригла-
сить его в “Собаку". Я знаю, где он
остановился, и мы загладим их не-
ловкость и, как русские люди, ока-
жем гостеприимство».
Как сейчас помню, мы явились
к Маринетти в Европейскую гос-
тиницу. Маринетти был страшно
богат, его отец в Италии был фаб-
рикант первосортной бумаги. При-
нял он нас хорошо. Говорили по-
Истщнш Петерйур/а. М Я (Я1)/200И
предыдущая страница 79 История Петербурга №31 (2006) читать онлайн следующая страница 81 История Петербурга №31 (2006) читать онлайн Домой Выключить/включить текст