Н
еизвестное об известном
внешне совершенно одинаковы для
дистрофиков признаки пола. Когда
же весной было открыто несколько
бань в городе, мужчины и женщины
мылись вместе. У постановщиков
эта «секс-сцена» - тоже какая-то
нелепая связь с современностью.
Мужчины гибли раньше женщин, не
до романов было в блокированном
городе. Бывало это во фронтовых
условиях - там все, все было дру-
гим, и в этом случае, наверное, не
надо людей осуждать.
Конечно, были в блокаду и те,
которые, каким-то образом имея хлеб,
сахар, крупу, - обогащались. Скупали
у умирающих за «пайку» хлеба цен-
ности, а то и крали их. Люди были раз-
ные и вели себя по-разному; входили
и в открытые квартиры, где лежали
мертвые люди.
.. Молодые девушки
из групп МПВО выносили трупы
в морги, складывали штабелями в
районах города, а машины свозили
на кладбища в братские могилы. Это
был подвиг тех, кто не дал весной раз-
виться эпидемии (на что, кстати ска-
зать, рассчитывали фашисты). А как
обессиленные ленинградцы убирали
город от снега и нечистот! Помогало
солнце после сильнейших морозов,
весна была ранняя и солнечная. Из
этой горькой и героической песни ни
одного слова нельзя выкинуть, чтобы
не нарушить Историю.
Было в зимнюю пору всякое - и
трагическое, и бесчеловечное. Но чего
было больше? Все-таки человечности,
сострадания и добра. Прекрасно ска-
зала Ольга Берггольц, поэтическая
душа блокады: «Я не геройствовала,
а жила». Жили, как могли, как мог-
ли помогали друг другу, если были
какие-то силы и еще здоровой была
психика. Я, например, не могу забыть
глаза голодного человека, которые
«горели» каким-то страшным фос-
форическим блеском.
Очень хорошо я помню мерный
звук метронома по радио, в начале
блокады звуки классической му-
зыки и объявления тревоги совсем
другим голосом и другим тоном.
Голос глубоко мною уважаемого
Кирилла Лаврова совсем на него
не похож. Ведь есть записи того
времени, почему же было ими не
воспользоваться? Наконец, общий
«фон» первой блокадной зимы, на
котором разворачиваются отдель-
ные «сцены»: медленно двигающие-
ся, хорошо закутанные фигуры, ве-
зущие на саночках покойников или
черпающие воду. Одна сцена уди-
вительна: вероятно, для того чтобы
показать усилия, прикладываемые
человеком, везущим саночки, пред-
ставлен кадр - пандус от воды на
Стрелке Васильевского острова. Так
откуда же трупы везли - от Невы к
площади у Ростральных колонн?
Впрочем, это уже мелочь в сравне-
нии со многим другим в фильме, что
вызывало слезы, но это были слезы
обиды и возмущения. Нельзя так
кощунствовать! Это преступно!
Как тут не вспомнить поэти-
ческие строки поэта Ю. Воронова,
блокадного ребенка, недавно скон-
чавшегося:
М не кажется,
Когда гремит салют,
Погибшие блокадники
встают.
Они к Неве по улицам идут,
Как все живые.
..
...Порой
Стоят и смотрят,
Будто ждут ответ:
Ты этой жизни
Стоишь или нет?
Досмотрела все серии до конца -
и то, как делался фильм, тоже: я надея-
лась, что уж здесь авторы приведут
какие-то воспоминания современ-
ников. Нет! И здесь они открыли
лишь «кухню» того, как снимался
фильм, как вместо настоящего снега
использовали какой-то порошок,
который попадал в глаза героине,
как гримировали, надеюсь, «умер-
шую куклу». А в общем, как мне
показалось, очень весело проходили
съемки. А ведь в такие трагические
роли входить и выходить из них на-
стоящим актерам трудно!
Жаль, очень жаль, что фильм о
Ленинграде в блокадные годы не по-
лучился! Впрочем, каждому време-
ни свое. И каждое время позволяет
и дает право касаться неких святых
страниц биографии и нашего города,
и нашей страны, независимо от того,
СССР это или Россия, Ленинград
или Санкт-Петербург.
То время ушло, а новое, которое
почувствует и восстановит в театрах
и кино трагедию и героику блокады,
еще не наступило. Сегодняшние
«коллизии», кривлянье, секс-шоу,
детективы в дурном смысле этого
слова, кровь и выстрелы на экранах
телевизоров и на сценах, сегодняш-
няя любовь к богатству и благопо-
лучие немногих, так часто встречаю-
щееся бессердечие слишком далеки
от тех святых дней и истинных
ленинградцев.
Значит, не пришло еще время.
Надеюсь, что оно обязательно
придет, когда современная пена
освободит душу и чувства, когда
сострадание и любовь предстанут
в своем истинном виде. Тогда мы
или наши потомки, без сомнения,
вернемся к этой вечной теме.
Тогда истинное, а не мнимое
представление о блокадном Ленин-
граде придет на наши экраны и сцены.
И тогда уже наши потомки будут пла-
кать, гордясь своими предками.
Я - Лисаевич Ирина Игнатьев-
на, ребенком пережила блокаду, но и
сегодня могу о себе сказать словами
замечательного поэта С. Давыдова:
Ленинградец душой и родом,
Болен я сорок первым годом,
Пискаревка во мне живет.
Здесь лежит половина города
И не знает, что дождь идет.
Они совсем недалеко
Дорога жизни через Ладожское озеро
3 5
История Петербурга. № 6 (40)/2007
предыдущая страница 34 История Петербурга №40 (2007) читать онлайн следующая страница 36 История Петербурга №40 (2007) читать онлайн Домой Выключить/включить текст