П
-
-сьма, дневн-к-, воспоминания
68
ной гримасой. Так как приближалось
время обеда, Павлов предложил мне
пойти с ним за шампиньонами. Эти
шампиньоны, как оказалось, росли
в ближайшем дворе на газоне, где
Игорь вскоре набрал их в полиэ-
тиленовый пакет с полкилограмма.
Потом он сварил из них суп, сказал,
чтобы я убрал с его глаз мою водку,
а сам достал две бутылки портвей-
на. Мы начали обедать. Кажется,
с нами был еще бывший ученик
тишкинской школы скульптор Гена
Миронов. Тут как из-под земли
появились сантехники-шашисты,
тоже с бутылками портвейна. И им
предлагался суп. Со временем при-
шла пора и моей водке. В тот раз
в мастерской почему-то оказался
дохлый котенок, к выносу которого
приступили только после сильного
«разогрева». В итоге я принес домой
на своих белых брюках черные по-
лосы и кучу блох.
Последняя моя встреча с
И. И. Павловым произошла 14 февра-
ля 1999 года в его квартире на улице
Замшина. Его адрес тогда был мне
неизвестен, но с помощью компью-
терной базы и некоторого количества
ошибочных телефонных звонков был
мною найден.
Я тогда искал сведения о
А. М. Тишкине, а И. Павлов знал
о нем немало. Однако много знать
еще не значит много рассказать.
После трагической смерти сына
Гавриила Игорь Иванович стал
более замкнутым, на многие мои
вопросы отвечал: «это сложная
история», «это был непростой
человек» и не шел на объяснения.
Выбрав момент и желая похва-
статься, я вручил Игорю Ивановичу
ксерокопию из каталога выставки
«Петербург-1998» с фотографией
моей композиции «Ферт-минор».
Это был весьма опрометчивый шаг,
так как все, что можно было увидеть
на этой размытой картинке, - изо-
бражение граненого стакана, кото-
рое (чего греха таить) неуместно в
надзвездных сферах подлинно пре-
красного. Однако мэтр деликатно
смолчал на этот ляп, а на вопросы
о его творческой работе отвечал
охотно, подробно. Рассказал о своей
недавней поездке в Москву, где ле-
пил бюсты Кутузова и Суворова (в
Москве, шутил, своих скульпторов
не оказалось). Когда я напомнил ему
о давнишнем желании слепить мою
бритую голову, он шутливо предло-
жил тотчас пойти в его мастерскую
и все сделать.
.. Показал мне медаль
его с Роменским работы, изобра-
жающую тамбовского святителя
Питирима, потом незаконченную
медаль с изображением писателя
В. Набокова. Сообщил мне о за-
мысле живописного полотна «Пере-
летные птицы». Когда узнал от
меня, что я по материнской линии
его однофамилец и что мой дед
был кузнец, снял с книжной полки
доставшуюся ему от своего деда
фамильную Библию и с важностью
показал мне. На мой вопрос, почему
он не участвует в последних выстав-
ках Союза художников, он сказал:
«Не хочу». Когда я перед уходом
от него пошутил, как это он, живя
на первом этаже, не зарешетил все
свои окна, Игорь Иванович как бы
слегка подпрыгнул и ударил себя в
грудь - я, мол, еще хоть куда, никого
не боюсь (хотя полчаса назад со-
общал мне о своей инвалидности).
Такой «гусар».
Умер И. И. Павлов 11 июня
2001
года и похоронен рядом с сы-
ном на Серафимовском кладбище
Санкт-Петербурга. Подарком судь-
бы воспринимаю сейчас случайное,
казалось бы, наше прощальное
«пересечение» на его последней
прижизненной выставке в Союзе
художников «Весна-2001», где он
показывал «Питирима» (к сожале-
нию, не включенного в каталог), а
я - композицию «Николай Глазков».
Мы не встретились тогда с Игорем
Ивановичем, но встретились хотя
бы наши работы!
Андрей Иванович
Х А У С Т О В
Хаустов возглавил нашу скуль-
птурную группу С-38 и старшую
С-48 тишкинской ДХШ в начале
1965-1966 учебного года, будучи
уже известным ваятелем, вопло-
тившим в металле свой дипломный
проект выпускника ЛВХПУ - над-
гробие А. С. Даргомыжскому в
Некрополе мастеров искусств в
Александро-Невской лавре. Стар-
ший его брат Леонид Хаустов был
маститым ленинградским поэтом.
Но мне все это стало известно
позднее, так как Андрей Иванович
саморекламой не занимался.
Первое, что запоминалось в нем, -
цепкий, пронзительный, «цыганский»
взгляд. Потом - большая внутрен-
няя сосредоточенность. Быстро
проявилась его литературность,
как тогда говорили - «начитан-
ность». Он любил приводить при-
меры из книг, потом завел обычай
что-нибудь проникновенно читать
нам вслух из томика Есенина. Был
Андрей Иванович очень артисти-
чен. Стремился установить тесный
контакт с учениками, разговорить
их. Поскольку я в те времена не
отличался открытостью, он пошел
на хитрость - стал обращаться ко
мне по имени и отчеству, на «вы»:
«А что вы думаете по этому поводу,
Николай Александрович? Что вы
мне посоветуете делать, Николай
Александрович?» Мне было пят-
надцать лет, а ему - тридцать шесть.
Игра меня несколько смущала.
Помню, однажды он грустно
так сказал нам, что работает над об-
разом знаменитого пионера-героя
Павлика Морозова, но мало что
знает о нем, и не могли бы мы при-
нести ему какую-нибудь книжку об
этом герое. Кажется, у нас тоже не
оказалось знатоков этой темы. Или
вдруг с воодушевлением говорил
о человеческой скромности: «Вот
если бы сейчас к нам в мастерскую
вошел знаменитый футболист Лев
Бурчалкин, вы бы даже и не замети-
ли!» Я в те времена активно «болел»
за «Зенит», часто посещал с соседом
по двору Михаилом Травининым
как стадион им. С. М. Кирова, так
и стадион им. В. И. Ленина, и делал
там по совету Хаустова наброски
болельщиков. Наброски эти, несо-
мненно, оказались очень полезны
для меня. Хаустов же примерно в ту
пору выполнил парный портрет (две
головы) зенитовцев Л. Бурчалкина и
История Петербурга. № 6 (40)/2007
предыдущая страница 67 История Петербурга №40 (2007) читать онлайн следующая страница 69 История Петербурга №40 (2007) читать онлайн Домой Выключить/включить текст