П
.
етербуржцы и петербурженки
Лубянская тюрьма.
1951 г.
и, высказывая свои симпатии к
маршалу Жукову, стал клеветать на
Главу Советского Правительства,
называя его по имени, называя его
“хитрый”, “самолюбивый” <.
..>»
«<.
..>Одновременно Лаушкин
всячески поносил имя вождя со-
ветского народа, в злобной форме
характеризуя его личность, и сказал,
что задушил бы его собственными
руками. Это меня поразило! И я о
его таких злобных намерениях на
второй день донес командованию в
Контрразведку СМЕРШ!»
Переведем дух. Смерть шпиону?
Молчал бы, скрывался и таил, хоть
и наедине! Ах,<.
..>если наедине,
то можно потом отшзаться<.
..>!
Только и это твое «антисоветское
высказывание», Костя, уже было
известно Сурскому от лейтенан-
та П-ва, как и Жумыкин, так же
усердно несшего свою вторую, неви-
димую, службу. Недавно с переднего
края, озабоченный судьбой родины,
с горячностью молодости, с пылко-
стью патриота он говорил открыто
с теми, кто рядом: с П-вым, с А-вым,
но более всех доверял симпатичному
Грише - Григорию Григорьевичу,
старшему по званию, старшему
годами, щедрому на угощенье, на
редкость разговорчивому.
Неплохо и наедине, да нет мас-
штаба, события, и хорошо бы все
же свидетелей. И основой дела они
попытаются сговорить историю
одной веселой свадьбы, состояв-
шейся в Ярославле в октябре 1943
года в незнакомом Лаушкину доме.
Влекомый неистребимой страстью
к доносительству, ненавистью и
завистью, о причинах коей узнаем
позже, прельщая доброй офицер-
ской пьянкой, затащил его туда его
«черный человек» и усадил рядом
с собой.
2
ноября ради желанного ско-
рейшего завершения следствия
Жумыкина доставили за казенный
счет в Москву на сей раз из север-
ных широт, из города Балтийска,
для очной ставки, для дачи особой
важности показаний в деле разобла-
чения опасного государственного
преступника.
Вспомним голос эпохи: «<.
..>
Когда все гости уже сидели за сто-
лом, и было выпито всего по две или
три стопки водки
(понимаем, майор
не был пьян, действовал с умыслом. -
Авт.),
то кем-то из присутствующих
был провозглашен тост за русский
народ, героическую Красную ар-
мию, скорую победу над Германией
и за Вождя советского народа. В этот
момент, хорошо помню, Лаушкин
возвел клевету на главу Советско-
го Правительства и заявил, что за
великий русский народ, за Красную
Армию и за победу он выпьет, а вот
за Вождя, назвав его по фамилии,
жизнь отдавать не будет, и пить тоже
не будет. Все были поражены, а я вы-
разил удивление этим враждебным
высказыванием Лаушкина! Далее он
стал зло высмеивать людей, которые
называют Вождя любимым, родным
и т. д., и предложил выпить тост за
Маршала Жукова, превознося его
способности как полководцам.
.>»
П ризнаваясь в последнем, в
1954-м он будет доверительно пи-
сать «оттуда» Никите Сергеевичу,
что «был по-юношески влюблен в
такого полководца, как Ж уков»,
который в его представлении был
«наследникомрусской военной славы
Суворова и Кутузова», и что «вовсе
и не думал, что в этих чувствах
было хоть на грош чего-нибудь
антипатриотического или антисо-
ветского»
.
Но я прервала захватывающий
монолог: «Кроме того, Лаушкин
клеветнически отозвался о поло-
жении трудящихся в Советском
Союзе, заявляя, что они ведут ни-
щенскую жизнь<.
..>».
«<.
..>Аналогичное мнение, по
словам Лаушкина, имел не только
он один, но и многие его хорошие
друзья по городу Ленинграду, кото-
рые старше его по возрасту и жиз-
ненному опыту, однако не назвал
их имен.».
«<.
..>Тут же Лаушкин опять вы-
сказал клевету в отношении Главы
Советского Правительства, подоб-
ную той, что и в кают-компании, а
затем заявил, что ненавидит вождя
Советского народа и готов задушить
его собственными руками<.
.>».
«<.
..>Я лично пытался остано-
вить клевету и злобные взгляды,
изливаемые Лаушкиным с такой
циничностью и откровенностью,
но он не слушал меня и убеждал в
своей правоте, и я о таких злобных
намерениях Лаушкина сообщил
заместителю командира по политча-
сти Исаеву, и оперуполномоченному
СМЕРШ<.
..>».
Шпион на свадьбе. Лаушкин
опровергал, глядя ему в глаза,
требовал свидетелей, в отчаянии
восклицал: «Не понимаю, почему
Жумыкин меня оговаривает!»
В лучшем случае стать тебе,
Костя, лагерной пылью. Однако
Сурский был озадачен, и через 10
дней, 12 ноября, - новый, весьма
строгий, допрос и новая ложь Жу-
мыкина: «Лаушкин был только
немного выпивши,
(так и просится
«выпимши». - Авт.),
он выпил не
больше двухсот граммов, антисо-
ветские суждения и террористиче-
ские намерения высказал в личной
беседе со мной, но говорил довольно
громко, а кто слышал, не знаю, а
потом оскорбил жену Кутового, ее
родителей и других лиц<.>».
Сурский нервничал, даже сер-
дился: «Жумыкин! Вы не оговари-
6 3
История Петербурга. № 1 (41)/2008
предыдущая страница 62 История Петербурга №41 (2008) читать онлайн следующая страница 64 История Петербурга №41 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст