П.
етербуржцы и петербурженки
Честному историку в те исто-
рические времена каково было не
угодить в ГУЛАГ? И писать оттуда
новому партийному вождю, раде-
телю за колхозный строй и родное
сельское хозяйство, словно экза-
менующемуся, повторяя безумное,
преподанное юношам еще в 1951-м,
что «любой вопрос в истории совер-
шенно необходимо исследовать со
всех сторон», что «особенно важно
рассмотреть его состояние в раз-
личные исторические эпохи, тогда
и современная жизнь будет лучше
осознана. Я утверждаю, что со сто-
роны следователя майора Сурского
и председателя суда Короткова это
идиотизм или сознательное людо-
едство обвинять меня на основа-
нии этого в клевете на колхозный
строй»!
Следствие выдохлось к 12 де-
кабря и по третьему разу ходатай-
ствовало о продлении срока - не
добрали улик. Еще можно было
потребовать доказательств об от-
сутствии изменнических намере-
ний на Ленинградском фронте.
..
Отчего нет, в июле 41-го так легко
было остаться на оккупированной
территории, родине изменить, ру-
бежи менялись непредсказуемо, в
считанные часы.
И вот, в который раз: «Не от-
пирайтесь, Лаушкин, а говорите
лучше правду! Доказывайте, да не
голословно! Разве, когда Вы гово-
рили о возможности новой мировой
войны, у вас не было враждебных
намерений на будущее? Уж сегод-
ня-то Вы признаетесь во всем!!! Вы
изобличены в этом показаниями
Жумыкина!!»
Пришлось на своей шкуре прой-
ти дополнительный курс презумпции
виновности, однако не признался.
..
Бедный, бедный.
.. Сурский.
..
Что делать?.
.
Ба! Да вот же неопровержимое
вещественное доказательство, еще
один пожелтевший листок. Знать
бы, где соломки подстелить, - ли-
сток, вовсе не невинный, достался
ему от квартирной хозяйки в Горь-
ком, некоей Волгиной, покойный
муж ее был партийным работником
и историком. Не к добру подарок,
роковым для жильца оказалось
хранение среди своих бумаг старой
листовки. Вековечным русским
кличем «За Свободу!» она звала
солдат сражаться за Родину до по-
бедного конца, не оставлять полей
сражений.
Да не за советскую родину,
за проклятых буржуев, за старую
Россию! Да, да: «На фронтъ, сол-
даты! На стражу свободной Россш,
на поражеше врага!».
.. «Солдаты!
Росс!я смотрит на вас»!
Свободная Россия? Страшные
слова.
..
Листовка была контрреволюци-
онной, подследственный не отрицал,
но лишь на момент ее напечатания в
1917 году по заказу Комитета воен-
но-технической помощи в Петрог-
радской синодальной типографии,
«потому что она предотвращала
перерастание буржуазно-демокра-
тической революции в революцию
социалистическую!».
Революция тридцать лет и
более как переросла, но дела ваши,
майор, плохи. Никто не примет во
внимание, что «роман Достоевского
“Бесы”, эта патетическая симфония
контрреволюции, переиздается
советскими издательствами, и его
можно найти как в общественных
библиотеках, так и в частных соб-
раниях». И вообще, слыхали ли о
таком романе Коротков и Сурский,
Хрущев и Руденко?.
.
И, словно ядовитую бациллу,
смертоносную палочку Коха, со
всеми ее ятями и ерами, вложили
историческую реликвию в отде-
льный конверт.
Мы взяли изюм, и то не весь,
а сколько готовой литературной
реальности пропадает зря.
Да пора остановиться, разум не
вмещает, бумаги жаль.
«Сидя в одиночке, я находился
в изоляции от всего мира и, конечно,
понятия не имел о ходе моего дела».
Познакомившись 18 февраля с про-
токолами допросов, в том числе и
с теми, что будут скрыты от суда,
ужаснулся. Террористические на-
мерения в отношении Вождя На-
родов, проведение антисоветской
агитации в 1943 году, клевета на
роль Вождя СССР в деле разгрома
немецких оккупантов, на условия
жизни трудящихся и на колхозный
строй; «охаивание произведений со-
ветской литературы и восхваление
западноевропейской буржуазной
литературы»; «хранение у себя
контрреволюционной листовки»,
«пессимистическая запись».
.. Куда
больше.
26
февраля ему дали на подпись
предварительное обвинительное
заключение. Та, самая страшная,
расстрельная, и еще другая, - две,
сидоровские: 58-8,1 и 58-10,1 - на всю
катушку. Ни к чему начитанность,
латынь, силлогизмы и тождества, за
все ответишь и тридцать пятый день
рожденья встретишь в одиночке за
три дня до вынесения смертного при-
говора, иного исхода не будет.
Закрытый суд, без прокурора,
без адвоката. Ходатайство о защите?
Да, подаст, над ним посмеются. Ему
останется сыронизировать, когда
«государственного преступника»
под конвоем со штыками введут в
зал суда и продиктуют условия: «Я
хорошо понимаю свои права.».
О бедном майоре некому будет
слова замолвить. 29 февраля, пред-
став перед трибуналом, не увидит он
доброжелательных и честных свиде-
телей его жизни: квартирной хозяйки
в г. Горьком Волгиной Александры
Михайловны, сослуживцев Кузнецо-
ва Николая Николаевича, Ардюковой
Ларисы Александровны, Власова
Витольда Николаевича, Табачни-
кова Семена Моисеевича, Борисова
Николая Григорьевича, Кодацкого
Боруха Шмульевича, Лебедева Лео-
нида Ивановича, и еще очень и очень
многих. На допросах они путали
карты в гнусной игре: женщины
сокрушались о бытовых неустрой-
ствах майора: «обут был плохо.
.»,
кто-то с уважением отзывался об
исключительной добросовестности в
работе, образованности и авторитете,
которым начальник цикла истории и
географии «пользовался у педагогов
и учащихся» училища. Говорили о
его страстной любви к русской лите-
ратуре, поэзии, о мечте вернуться в
Ленинград, работать «по гражданской
специальности в Археологической
экспедиции на Севере». Помянем их
всех добрым словом, ведь и на такое
было потребно мужество. И даже не
симпатизировавшие ему, указывая
на его недостатки, ничего не сумели
вспомнить об антисоветских взглядах
и высказываниях К. Д. Лаушкина.
В суде лицом к лицу он встре-
тится лишь с семеркой «друзей».
Семеро были люди военные и по
военному исправно повторяли
заученное.
Начитанный Мотолянский,
может быть мучимый угрызениями
35
История Петербурга. № 2 (42)/2008
предыдущая страница 34 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн следующая страница 36 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст