38
П
.
етербуржцы и петербурженки
«И вот лежит папка с надписью
“Хранить вечно” и покрывается
густой пылью. Но никакая пыль не
спрячет черного дела произвола и
несправедливости. Нельзя вообще
это скрыть, невозможно вообще это
спрятать. Хорошо, пройдет время,
развернут эту папку потомки, про-
читают дело и скажут: “Ну и жизнь
была! Молодой человек выпил не
за вождя, а за невесту, и за это его
отправили на двадцатипятилетнюю
каторгу!” И пусть это формально бу-
дет не совсем точно, но ведь скажут
непременно так, а не иначе.
Но пусть будет уничтожена
сама папка, в которой готовый об-
винительный материал для моих
судей. Пусть исчезну я, как главный
свидетель. Но останется еще не
одна сотня свидетелей. И, может
быть, главные из них: это сотня
моих бывших воспитанников, те-
перь молодых офицеров флота, я
их воспитывал, передавал им свои
убеждения, и лучше них никто не
знает моей души. Неоднократно я
получал от них осязаемые знаки до-
верия, уважения и любви. Чувства,
которые они испытали при известии
о моем аресте, я уверен, не могли
не быть отрицательными по отно-
шению к тем, кто арестовал меня.
Из этого следует вывод: замять
дело нельзя. Акт несправедливости
совершен, и об этом знает слишком
большое число людей. Они подпи-
сали обвинительный приговор себе.
Полной реабилитации - вот чего я
добиваюсь»!
В ноябре 1954-го майору юсти-
ции Бочкареву хватило одного до-
проса Ж., к тому времени успевшего
стать ленинградцем, и одного рапор-
та Исаева, коего не допрашивали ра-
нее и в суд не звали, чтоб доложить
генерал-майору юстиции Рыжикову
об отсутствии состава преступления
по ст. 58-8 и бездоказательности
обвинений по ст. 58-10 в деле за-
ключенного Лаушкина.
Ж., насмерть перепуганный кру-
тым виражом генеральной линии,
лепетал: «За давностью времени я
перепутал обстоятельства. Не пом-
ню уж точно, что он там говорил, но
высказывания носили отрицатель-
ный характер.
..»
Бывший политрук Исаев, не
умолчав об отдельных недостатках
бывшего в 43-м году в его подчи-
нении ст. лейтенанта Лаушкина,
ничем особенным не отличавших, на
его взгляд, Лаушкина от остальных
офицеров, отрапортовал прокурору
по надзору: «Нет оснований судить
о нем, как о распущенном человеке,
но он был недоволен положением
хозяйственника» <.
..> «Жумыкин
ничего не доносил мне о Лаушкине
ни в 43, ни в 44, иначе бы это не про-
шло бесследно».
Трудно сказать, кто по какой
причине и когда лгал или говорил
правду, будем думать, что и поли-
трук мог быть хорошим человеком.
По определению военного трибу-
нала Московского военного округа от
3 февраля 1955 года уголовное дело
№ 5205 было производством пре-
кращено, ЗК Лаушкин был вывезен
со станции Чуна в Тайшет, 26 февраля
- в очередной его день! - освобожден
из-под стражи и «убыл на жительство
в Ленинград». Навсегда!
То было второе рождение. Воз-
вратили воинское звание и боевые
награды: медали «За оборону Ле-
нинграда», «За победу над Герма-
нией»; выдали медаль «За боевые
заслуги» - он был награжден ею по
списочному составу ведомством, не
осведомленным о его пребывании
за колючей проволокой в момент
награждения.
Вернули благодарности, кни-
ги, что-то еще, «не уничтоженное
путем сожжения» с его «согласия»,
отдали присвоенные деньги, сумма
оказалась равной стоимости проез-
да в скором поезде от Тайшета до
Москвы, до дому доплатили родные.
Но все же выплатили денежную
компенсацию за «вынужденный
прогул», ее хватило на покупку
велосипеда и широкопленочного
фотоаппарата «Москва».
В 91-м ему даруют право по-
купки особых продуктов в особой
лавочке на Надеждинской - Ма-
яковской - не любил он называть
старинных улиц Питера чужими
именами.
24
июня 1955 года он уволился
в запас, а 1 декабря 1956-го был
«зачислен на должность техниче-
ского сотрудника, диспетчера по
Политпросветотделу» в штат Ле-
нинградского отделения Института
этнографии Академии наук СССР
им. Н. Н. Миклухо-Маклая как
молодой специалист.
=
История Петербурга. № 2 (42)/2008
В личном деле о «каторге», как,
несколько литературно, называл он
свою лагерную эпопею, разумеется,
ни слова, он оставался майором
ВМФ, военным преподавателем,
лагерной тачки не возил и лагерного
бушлата не примерял.
Специалист был не так уж мо-
лод, и в течение трех сезонов - с
1957 по 1959 год принимал участие в
возглавляемых В. И. Равдоникасом
археологических исследованиях в
Старой Ладоге в качестве его замес-
тителя. Скоро присоединился к ним
и Ю. И. Штакельберг, чуть позже
«убывший» из ГУЛАГА.
Но археология, как история па-
мятников материальной культуры
древности, не могла увлечь его до
конца. С юности его влекло иное:
потаенные глубины человеческого
сознания, самые истоки челове-
ческой мысли, в расшифровках
уникального памятника духовной
культуры первобытного человека
на Онежском озере раскрылся поз-
же его дар ученого, этому пришло,
наконец, время.
Со свободой обретя родитель-
ский кров и обеспечение (ему была
назначена пенсия как инвалиду,
впрочем, инвалидность была «зара-
ботана», главным образом, в тайге),
не дожидаясь штатной службы,
первым же летом он вернулся к
прерванной работе над статьей «К
вопросу о наскальных изображени-
ях Карелии».
5
августа 1957 года он прочел
рукопись ее как доклад на заседа-
нии сектора палеолита и неолита
в ИИМКе. Идеи и выводы, из-
ложенные в ней, легли в основу
его будущей книги «Онежское
святилище.
..». Тогда они явились
неожиданным эхом дебатов трид-
цатых годов.
Я заранее прошу прощенья
у специалистов за бестактное и,
вероятно, не очень умелое вторже-
ние в чужую епархию, но как без
этого было обойтись в рассказе об
ученом.
Странные диски, с отходящими
от них отростками-лучами, и серпы,
напоминающие ущербный месяц,
присутствуют в огромном коли-
честве в композициях онежских и
беломорских петроглифов рядом с
изоморфными, антропоморфными и
другими причудливыми, но вполне
узнаваемыми современным челове-
ком изображениями. Они-то и стали
предыдущая страница 37 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн следующая страница 39 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст