П.
етербуржцы и петербурженки
«камнем преткновения», предме-
том яростных споров в тридцатые
годы, они же оказались «ключом»
к раскрытию потаенного смысла
наскальных рисунков.
A. М. Линевскому один из дис-
ков показался похожим на изоб-
ражение пермского охотничьего
капкана - «кляпца». На этом осно-
вании почти все диски он посчитал
капканами, а в большинстве ком-
позиций увидел жанровые сценки
охоты или другие эпизоды из жизни
первобытного племени. К его мне-
нию присоединился другой ранний
исследователь этих наскальных
изображений - А. Я. Брюсов.
B. И. Равдоникас, обладая глу-
бокой научной эрудицией и интуи-
цией, истолковал серпы и диски как
солярно-лунарные знаки, магичес-
кие символы древних космических
культов, возникших в первобытных
обществах в эпоху позднего неолита.
Он категорически отверг любые
попытки «наивно-рационалисти-
ческого» толкования петроглифов,
«подойдя к ним, прежде всего, как
к идеологическому памятнику»,
отразившему религиозные пред-
ставления древних саамов, их ми-
ровоззрение, мифологию.
И хотя уже «автору капканной
теории» топография места подска-
зала, что «.
..группа скал Онежского
озера в эпоху петроглифов была
святилищем древнего человека», и
что отдельные изображения могли
иметь целью охотничью промысло-
вую магию и даже иметь мифоло-
гический смысл; хотя А. Я. Брюсов
высказал предположение, что «каж-
дое из изображений должно иметь
свою “душу”», оба настаивали: пе-
троглифы - это зарисовки с натуры,
выполненные первобытным охот-
ником иногда и без определенной
цели. Для развлечения, что ли. Для
наглядности будущим археологам?
Могло ли быть Слово, символ
прежде Бытия? Это и не обсуж-
далось, но могли ведь и у древних
карельцев возникнуть первые пред-
ставления о космосе, догадки о
существовании бессмертной души,
заключенной в смертном теле, о
ее дальнейшей судьбе, и родились
первые творческие порывы в связи
с этими мотивами.
Желая сохранить корректность,
К. Д. Лаушкин все же обронил в
первой части своего «Онежского
святилища» по поводу столь про-
тиворечивых толкований: «Здесь
и проходит водораздел, который
существует до настоящего времени в
советской литературе, посвященной
рассматриваемому вопросу».
Доклад был встречен коллегами
«в штыки», как вздор и фантазия,
вспоминали очевидцы. Ничуть
не обескураженный, через год - в
1958-м, он поехал к петроглифам
по командировке того же ИИМКа -
«<.
..> для исследования наскальных
изображений <.
..>».
Сведения личного дела опре-
деленно говорят о трех его поезд-
ках на Онего: в 1958, 1959 и 1960
годах. «Сразу по возвращении»,
как указывается там вскользь, т. е.
в 1955-м, или позже, в 1958-м, он
впервые увидел памятник «живь-
ем», а не в мертвых прорисовках,
встретился, с пейзажем, знакомым
ему по рассказам и завораживаю-
щему описанию Равдоникаса: «Пе-
редвигаясь в ясный день по озеру
вдоль берега на лодке, видишь на
фоне светлого неба темно-зеленую
с оранжевыми пятнами полосу со-
снового леса, под которой сверкает
и от солнца, и от воды красноватая
поверхность отшлифованных скал,
иногда совершенно фантастичес-
ких очертаний. Поражает контраст
между неподвижным спокойствием
величавых каменных форм перво-
зданной природы и непрестанно
волнующейся, вечно живой и, как
жизнь, безбрежной поверхностью
озера с его постоянно меняющими-
ся, почти неуловимыми цветовыми
оттенками. Два начала слиты в этом
впечатлении - движение и покой,
жизнь и смерть, становление и
бытие, и даже для эмоциональной
стороны восприятия становится яс-
ным, почему первобытный человек
именно эти скалы избрал местом
для художественного воплощения
своих представлений о мироздании»
(Равдоникас В. И. Наскальные
изображения Онежского озера и
Белого моря. Ч. 1: 1936-1938, М.:
АН СССР. С. 25).
Взгляд В. И. Равдоникаса на
петроглифы как на идеологический
памятник К. Д. Лаушкин принял
умом и сердцем еще в студенческие
времена, и от него отталкиваясь,
шел своим путем, не раз оспаривая
отдельные из его расшифровок.
Искреннее сожаление у него вы-
звало то, что «у В. И. Равдоникаса из
его поэтического описания выпала
такая важная деталь, как солнце».
Тщательное изучение топографии
святилища и «богатой солярной ми-
фологии саамов» и «более древних
обитателей Карелии», сопоставле-
ние ее фантастических образов с
загадочными образами наскальных
композиций, дали ему «право рас-
сматривать Онежское святилище
как святилище, посвященное в ос-
новном культу солнца».
Более того - он смело назвал его
«<. > грандиозным первобытным
храмом солнца, где куполом было
само небо, иконостасом - гранитные
скалы с петроглифами, а алтарем -
горизонт с живым солнечным богом
<...>»
Он оценил уникальность па-
мятника, высказав предположение,
со ссылкой на Э. Тейлора, что этот
грандиозный храм «<.
..> является,
может быть, одним из, стадиально
самых ранних, примеров в истории
человеческой культуры, когда место
культа организуется с учетом сторон
света <.
..>».
Убеждало в этом не в последнюю
очередь обилие солярно-лунарных
знаков и разнообразие их «изото-
пов» - сравнение, им введенное.
Систематизировав и изучив их, уже
расшифровав ряд композиций, как
мифологические сцены, корректно
и со свойственной ему образностью
языка, он сказал об основополагаю-
щей исходной ошибке сторонников
«капканной теории»: «Принятые за
капканы, они (знаки. -
Авт.)
уводят
нашу мысль в сторону от истинного
значения как всего святилища в
целом, так и отдельных рисунков.
И только взятые за то, что они есть
на самом деле, - за знаки Солнца
и Луны, они с неожиданной силой
выявляют основной смысл всей
группы наскальных изображений,
когда вдруг перед нами разверты-
вается целая симфония образов,
связанных единой идеей и проник-
нутых единым настроением.
А еще, пожалуй, точнее можно
сказать так: музыкальным ключом
для правильного озвучивания всех
рисунков является сам образ жи-
вого солнца - живая картина его
перехода с высокого небосвода в
пучину озера, населенного душами
умерших и злыми чудовищами».
Продолжение следует
39
История Петербурга. № 2 (42)/2008
предыдущая страница 38 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн следующая страница 40 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст