П
е
етербургские мемуары
Транспорта не было. В детдом шли
пешком. Нам казалось, это было да-
леко. Юра всю дорогу хныкал. Нашу
поклажу мы тащили на себе. Было
тяжело и очень неудобно. Нам ни-
кто не помог, хотя сопровождавших
нас было 4 человека (двое мужчин и
две женщины). Очень хорошо пом-
ню, что это было 6 октября, в день
Сталинской конституции*. Город
был празднично украшен. Кое-где
висели флаги и лозунги.
Наши сопровождающие сдали
нас и тут же уехали. А у нас началась
новая жизнь. К счастью, дошколь-
ный детдом оказался рядом, и мы
могли навещать брата. Счастьем
было и то, что нас не разъединили.
Наше детство закончилось. И мы
не задумывались над тем, что ждет
нас впереди. Мы были еще детьми.
Старшей сестре было 14 лет, млад-
шему брату - 7 лет, а я посредине,
мне - 12.
Началась непростая детдомов-
ская жизнь. Мы пошли в школу. Я
училась в 5-м классе, сестра - в 7-м
или 8-м. Со всеми произошедшими
событиями к урокам я относилась
спустя рукава, Клара была серьез-
нее.
Много хлопот нам доставлял
Юра. Когда мы к нему приходили,
он устраивал настоящие истерики.
Его обижали дети постарше, а вос-
питатели не обращали внимания.
К счастью, в детдоме мы не
задержались, нас разрешили взять
родственникам к себе, в Ленинград.
В конце 1938 года мы были уже там.
В Балашов за нами приехала тетя
Леля, мамина младшая сестра. Мы
были счастливы. В Ленинграде нас
ждали дорогие и близкие нам люди.
Бабушка Александра Александров-
на, братья и сестры с папиной сто-
роны и тетя Маня, старшая сестра с
маминой стороны. Кроме того, там
жила тетя Леля, которая приехала
за нами в Балашов, и ее дочь Нина,
наша двоюродная сестра.
А пока мы в детдоме. Я жила
в общей комнате с постоянными
девочками. Клара жила в комнате
с девочками, у которых родители
тоже были репрессированы.
У Клары появилась знакомая
Маруся. Они подружились. Еще
помню сестру и брата Желтовых.
Они, как и мы, были из Ярославля.
У Нели был чудесный голос. Она
хорошо пела. Аркаша был младшим.
Все дети были из интеллигентных
семей. В книге «Не предать забве-
нью» есть фотография и запись об
их отце. Неля и Аркаша ждали, их
должна была взять к себе бабушка.
Уже после войны Клара узнала, что
мать Нели развелась с отцом. Неля
не выдержала и покончила с собой,
она повесилась. Я помню еще по дет-
дому, что Неля была очень ранима,
часто плакала.
.. Мы жили в основ-
ном в маленькой комнате со своими
друзьями по несчастью. В свободное
от занятий время читали, разговари-
вали. На улицу, в город выходили
редко, только в сопровождении
руководителей. Я помню только
одного из воспитателей. Мужчина
среднего возраста, который вечно
ходил в синяках и царапинах.
Детдомовские мальчишки были
очень агрессивны. Они никого и
ничего не боялись. Помню один эпи-
зод, когда я согласилась подежурить
в столовой вместе с другими девоч-
ками. Когда мы проходили тамбур
перед столовой, там уже стояла
толпа ребят, ожидавших обеда. Нас
сопровождал этот милый, добрый
воспитатель, но никакие его слова
на мальчишек не действовали. Они
били нас кулаками, таскали за воло-
сы, рвали одежду. А что делалось в
столовой: стоял дикий крик, летали
миски, ложки, хлеб. Это был просто
кошмар. Не помню, как прошел
день, но на ужин мы получили по
куску пирога с сахарной обсыпкой.
Именно тот пирог меня и соб-
лазнил на дежурство. Оказывается,
это - изделие немецких кулинаров.
Об этом я узнала года 3 назад от
одного знакомого. Немцы в шутку
называют его «цукор-пукер».
Но больше я уже того пирога
не хотела.
Из Балашова мы уехали в тот
же день, как приехала тетя Леля. Я
болела, температура под 390. У меня
была малярия. Так сказали врачи.
Но тетю Лелю это не остановило.
При получении вещей, которые
хранились где-то на складе, обнару-
жились какие-то пропажи. Главной
ценностью были папины карманные
серебряные часы фирмы «Павел
Буре». Тетя Леля подняла весь дет-
дом на ноги. Все быстро оформили,
запрягли лошадей в розвальни,
посадили нас, укрыли тулупами,
так как был мороз, положили наши
пожитки, и мы без сожаления, с ра-
достью, покинули детдом и город.
Как мы ехали до Ленинграда,
как нас встречали, не помню. Види-
мо, я была нездорова, но приступов
малярии у меня больше не было.
Скорее всего, был неправильно по-
ставлен диагноз.
В Ленинграде нас распределили
так: Юра, самый младший, у ба-
бушки, Клара у тети Лены, средней
папиной сестры, а я вначале жила
у тети Тани, младшей папиной се-
стры, а потом у тети Мани, старшей
маминой сестры.
Я очень скучала по сестре и бра-
тишке, так как виделись мы только
по выходным дням у бабушки.
Бабушка жила на углу Верей-
ской улицы и Малоподсельского
проспекта, в большой коммуналь-
ной квартире. Вместе с нами жили
еще ее два сына: Борис и Ваня, млад-
ший сын и общий любимец. Он был
по характеру очень похож на папу.
Добрый, отзывчивый, красивый:
стройный, высокого роста, с волни-
стой шевелюрой светлых волос. У
них было две небольшие комнаты. В
одной из них жил Ваня с бабушкой.
В другой - Боря с женой Татьяной
и маленьким сыном Валериком.
Кроме того, у бабушки жили две ее
племянницы, две Татьяны. Таня-
черненькая и Таня-беленькая. Был
еще сын Михаил. Он жил отдельно
и работал в пригороде. Всего у нее
было 4 сына и 3 дочери. Были еще
дети, но умерли в раннем детстве.
Вся семья Кожевниковых прожи-
вала в городе Старицы Тверской
губернии. На берегу Волги жили
они своим хозяйством. Бабушка
была образцовой хозяйкой. Она
занималась домом и огородом.
Дедушка, Георгий Яковлевич, до
революции служил в уланском
полку, который квартировался в
Старице. Он был уланом, а родом
из Тамбова. Семья жила безбедно
за счет трудолюбия. Бабушка была
строгой и требовательной матерью.
Дедушка был мягким, добрейшим
человеком. Разводил птицу. Какой
только птицы в доме не было! Куры,
гуси, утки, индейки. В огороде тру-
дились младшие дети, а старшие до-
мой приезжали от случая к случаю.
Отец, Алексей, окончил реальное
училище в Твери.
* Так называемая Сталинская конституция была принята 5 декабря 1936 г. -
Ред.
71
История Петербурга. № 2 (42)/2008
предыдущая страница 70 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн следующая страница 72 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст