Печататься им было запрещено.
В 1976 году они вынуждены были
покинуть страну. И это не при Ста-
лине, а при добром дяде Брежневе.
Кажется, его время уже именова-
лось «Разрядкой».
Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые,
Его призвали всеблагие
Как собеседника на пир.
«И вот мы с 17 года так и пиру-
ем», - ядовито откомментировала
знаменитое четверостишие Тютчева
Надежда Януарьевна Рыкова, за-
мечательная переводчица Марселя
Пруста, умнейшая женщина, под-
руга Ахматовой.
В 1974 году та же участь постиг-
ла Е. Г. Эткинда с семьей - за то, что 1
2
3
4
5
етербургские мемуары
Руфь Александровна
подружился с тогдашним «изгоем»
Солженицыным. Эткинд сразу был
приглашен в Сорбонну, Серман - в
Иерусалимский университет, а за-
тем оба преподавали в различных
университетах мира. Выпускали
историю русской литературы в
Италии. Советской России они
почему-то были не нужны.
Так случилось, что под конец
этих затянувшихся воспоминаний о
судьбе моих друзей я снова вернусь
к антигерою своей статьи - Евгению
Павловичу Брандису.
Совсем недавно я узнала,
что одна из сотрудниц Санкт-
Петербургской Публичной би-
блиотеки посвятила восторженную
статью библиографу, писателю (ока-
зывается, Евгений Павлович писал
не только доносы), переводчику
Е. П. Брандису. Она предложила
создать Указатель изданных Бран-
дисом произведений, чтобы почтить
память недавно скончавшегося кол-
леги и сделать его труды широкодо-
ступными. Что же, вложу и я свою
лепту во славу Брандиса.
***
Евгения Павловича Брандиса я
видела всего раз. Это было в самом
конце 1970-х годов. Я пришла в
Белый зал Дома писателей на Шпа-
лерной, где должен был состояться
вечер памяти К. И. Чуковского.
А еще на том вечере писательница
И. Грекова (она же - математик
Елена Сергеевна Вентцель) пере-
дала мне письмо от своей невестки
- дочери Фриды Вигдоровой.
Села я в один из первых рядов и
стала с удовольствием слушать вос-
поминания об этом блестящем чело-
веке и писателе. И вдруг объявляют
о выступлении Брандиса. Он вышел
на сцену. Я восприняла его появ-
ление как большое бесстыдство.
Ведь бедный Корней Иванович был
мертв и не мог за себя заступиться.
А он, конечно, знал от Фриды и Ли-
дии Корнеевны, что такое Брандис.
Наверняка руки бы не подал, а то и
ногами бы затопал.
Слушать его я не могла - встала
и в полной тишине вышла из зала.
Уже у дверей заметила - к выходу
устремился еще кто-то. Глянула -
моя дочь Катя.
Стояли на площадке перед две-
рью в зал.
Через четверть часа на пло-
щадке показался молодой человек,
я его видела не раз - писатель
из компании Валерия Попова и
Сергея Вольфа. Повернулся ко
мне и говорит: «Вы уже можете
вернуться. Брандис закончил свои
воспоминания».
Когда вечер закончился, я под-
нялась на сцену за письмом к Елене
Сергеевне (почте «в стране той кра-
сивой» по-прежнему не доверяли).
Елена Сергеевна мне сказала: «Пра-
вильно поступили, Кена, я бы тоже
вышла из зала, если бы не сидела в
президиуме».
Надеюсь, мой скромный вклад в
будущий Указатель будет уместен в
брандисоведении.
1
Эткинд Е. Г. Записки незаговорщика. СПб.: Академический проект. С. 38; Эткинд Е. Г. Здесь и там. СПб.: Проект, 2004.
2
Зернова Руфь. Суды. Сб. Длинные тени. Иерусалим, 1995.
3 Зернова Руфь. Суды. Сб. Длинные тени. Иерусалим, 1995.
4 Зернова Руфь. Свет и тень. Л., 1963; Скорпионовы ягоды. Л., 1961; Солнечная сторона. Л., 1968; Немые звонки. Л., 1974.
5 Опять тот же Юрий Панкратов. Полностью в моем готовящемся к печати сборнике, в статье «Сталин жив?».
8 3
История Петербурга. № 2 (42)/2008
предыдущая страница 82 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн следующая страница 84 История Петербурга №42 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст