П
.
етербуржцы и петербурженки
К ..
Д . Лаушкин.
Веселий человек и веселий учений,
или
Опыт расшифровки одного имени*
Т. К. Сотникова
...Общий вагон гродненского
поезда в июне 1960 года увозил с
Витебского вокзала небольшую
экспедиционную группу ИИМКа,
руководимую Г. Ф. Корзухиной при
участии М. В. Малевской-Малевич,
в некогда славный русский город
Торопец.
Там венчался Александр Не-
вский, прошло детство Патриарха
Тихона, те места - родина Му-
соргского, а тогда там коротала
тоскливую старость последняя из
Голенищевых-Кутузовых, бывших
местных господ, укрывшись от
мира высоким забором в обществе
пятидесяти кошек, и увидеть ее
постороннему не представлялось
возможным.
С обезображенными, наглухо
заколоченными каменными хра-
мами, приземистыми купеческими
лавками, сменившими вывески на
«Культтовары», «Промтовары»,
«Продтовары», с россыпью гончар-
ных изделий местных мастеров и
допотопной коновязью на пыльной
торговой площади, с невообразимым
зловонием старой кожевни, под-
нимавшимся от ленивой Торопы, в
которой еще водилась прекрасная
рыба, а женщины по старинке сти-
рали белье под мостом - забытый
Богом и советской властью Торопец
не был забыт археологами.
Их он притягивал своим знаме-
нитым Городищем - хранилищем па-
мяти, бесценными для науки остан-
ками жилищ, очагов, почерневших
горшков со следами пригоревшей
каши, очаровательных пряслиц, об-
ломков луков, наконечников стрел.
То был гигантский сосуд с драгоцен-
ностями на берегу дивного озера
Соломено, огибающего старинный
городок, увы, на выезде уже трону-
тый постройками из силикатного
кирпича.
...
В вагоне ехал удивительный не-
знакомец, он оказался членом экспе-
диции. Все было в нем неожиданно.
Худощавый и жилистый, загорелый,
с обветренным лицом и зубами, по-
врежденными цингой, невероятно
подвижный, он казался человеком
ниоткуда, человеком полей, веселым
добрым разбойником. На нем была
видавшая виды неопределенного
цвета куртка «москвичка», сильно
поношенные брюки, он без конца
курил ужасные папиросы, какие
курили все, вернувшиеся «оттуда».
Может, то была знаменитая «Звез-
дочка», может знаменитый «Север»,
и это более всего выдавало его с
головой - ну, конечно, побывал в
местах не столь отдаленных!
Он много смеялся - негромко и
отрывисто, много и быстро говорил,
сверкал очками, тонкими сильными
пальцами вытирал капельки пота
с высокого интеллигентного лба и
краснел от неловкости среди жен-
ского, по преимуществу, состава
экспедиции. Ничто не напоминало
в нем того «блестящего морского
офицера» конца сороковых, о ко-
тором Костя Лаушкин, Константин
Демьянович, любил вспомнить со
своим характерным смехом в иную
веселую минуту в дни нашего более
позднего знакомства. Но не угадать
в нем человека незаурядного было
невозможно.
В Торопце он был занят топогра-
фической съемкой, чем-то далеким
от подлинного его интереса, и в
свободное время обычно удирал на
велосипеде в несколько диковатые,
по-своему живописные окрестные
дали, якобы высматривать среди
ветрами и грозами взъерошенных
пространств что-нибудь археологи-
ческое - курган, оплывшее древнее
укрепление. А говорить с охотой мог
лишь об онежских скалах, да как о
чем-то своем, заветном, делая паузы,
глядя в пустоту - неведомо, где ему
были открыты тайны, о которых мы
впервые узнали и услышали от него.
Он не находил нужным посвя-
щать нас в свои успехи - год назад
в № 4 Скандинавского сборника,
престижного научного издания
Тартусского университета, в кото-
ром публиковались труды таких
крупных ученых, как В. М. Порш-
нев, М. И. Стеблин-Каменский,
В. И. Равдоникас, появились сразу
две его публикации. Одна, в со-
авторстве с В. И. Равдоникасом,
- «Об открытии в Старой Ладоге
рунической надписи на дереве в 1950
году», и другая - первая часть его
«Онежского святилища», с резюме
на эстонском и шведском языках.
Оригинальное исследование широко
обсуждалось среди ученых, и уже
была почти готова к печати вторая
часть его книги.
Усердно проводя замеры на дне
глубокой изумрудно-зеленой чаши
городища, он не скрывал того, что
всей душой стремился на Онего и
в сентябре собирался туда снова -
продолжить работу Он весь был там,
под необъятным куполом северного
неба, в тени священного леса древ-
них онежцев, и заметно томился на
берегу тишайшего среднерусского
Соломено.
Он любил иногда вспомнить, за-
быв о съемке, бунинское: «Затоплю я
камин, буду пить, хорошо бы собаку
купить.
..» Собаки еще долго у него
не было, а пить пил, «Зверобой»
и «Спотыкач», главным образом.
«Восхитительные» эти напитки про-
давались в «матренином шалмане»
на пыльной площади, у подножия
Городища. Жила там немолодая и
одинокая смешная тетка по имени
Матрена, имела немалое сходство с
бабой Ягой, она сдавала государству,
за что-то люто ненавидимому ею, по-
ловину своего дряхлого, кишевшего
клопами и тараканами, обширного
дома под веселый продмаг, сама и
торговала в нем.
***
«Суров и прекрасен пейзаж в
районе петроглифов. Гранитные
мысы, пламенеющие красным за-
гаром, далеко вдаются в озеро.
Рокочет прибой, то там, то здесь
поднимаются фонтаны брызг, пена
* Продолжение. Начало в №№ 1-2 (41-42), 2008 г.
27
История Петербурга. № 3 (43)/2008
предыдущая страница 26 История Петербурга №43 (2008) читать онлайн следующая страница 28 История Петербурга №43 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст