П
е
етербуржцы и петербурженки
об «объявлениях благодарностей
за хорошую производственную
работу», «успешную научно-
исследовательскую работу». Мо-
жет быть, А. Кондратов в чем-то
был прав? Наука, загнанная в
графы приказов и протоколов!
«Армия ученых» - так, помнится,
иногда писали в газетах. Впрочем,
не автору этих строк судить, лучше
порадуемся тому, что эти листки
сохраняют точную канву событий
уже далекого прошлого.
Не захотел К. Д. Лаушкин
«ухлопать жизнь», по выражению
своего «временного сокамерника»,
на обязательную расшифровку
бессчетных «комиксов» онежских
петроглифов? Показал, как это
делается, и все? Не представилось
возможности новых блестящих
открытий? Или стало ему там
неуютно?
Еще один звездный час остал-
ся позади: «Я остался в истории
науки, к тому ж теперь я главный
специалист по Бабе Яге, чего же
еще, я могу быть свободен!» Хо-
рохорился? Служебная карьера
не интересовала, не тянуло в про-
фессора, не годился в «руководи-
тели», само слово это вызывало у
него отторжение: «Московщина,
китайщина, - это же от “водить за
руку”! Да кто смеет водить меня
за руку!» Вот так, наверное, от-
казывался «пить тосты» за вождя
народов - немного набычившись
и сердито.
Ложные предрассудки, раз-
деляющие людей в коллективе,
вызывали досаду. «Мы», как и
«руководитель» претило, было не-
навистно, он откровенно избегал
его, горячо доказывая приоритет
личности перед коллективом, и это
звучало кощунственным вызовом. А
обязательная своевременная явка на
службу, вешанье номерков, отсижи-
вание часов?.
..
Нежно любивший Костю Лауш-
кина Валерий Траугот вспоминал
жалобы на «мостофобию» - два раза
в день через два моста!
Пожалуй, сидел в нем тот не-
сносный подросток с его манифе-
стом индивидуальной свободы.
А если это майорская пенсия,
например? Он не скрывал от дру-
зей заветной мечты - прожить
жизнь рантье, частным лицом,
реализовать право свободного
человека.
38
С коллегами он контактов не те-
рял, оставаясь членом ученого совета
ИЭ АН СССР им. Н. Н. Миклухо-
Маклая и Музея этнографии
народов СССР.
Гордое «Дамианович» стало
«Демьяновичем» в первые дни
войны по ошибке штабного писа-
ря. Ошибка вызвала подозрения у
следствия. Один из свидетелей, не
желая участвовать в фарсе, уверял
допросчика, что не знал никакого
Дамиановича, по документам, а знал
Демьяновича. Подследственного
вынудили устроить ликбез, дать
«научные» показания о тождестве
двух форм имени его отца - про-
стонародной и древней, церковно-
славянской.
И то и другое одинаково шло
ему. Устойчивая независимость духа
уживалась с неубывающей душев-
ной молодостью и самой что ни на
есть детской простотой.
Демьянович, или Демьяныч,
был человек естественный, был
даже слишком прост, что оборачива-
лось на взгляд серьезных и важных
людей в лучшем случае чудачеством
- малое отступление от принятой
нормы грозило осуждением, быстро
мы забыли об этом.
Раскованность его не означа-
ла стремления к эпатажу. Просто
ему полюбились «клетки», летняя
мужская обувь, демократичная и
под этим «народным» названием
вошедшая в обиход в середине
шестидесятых. За дешевизною и
отсутствием иной она была любима
и востребована малоимущей частью
сильной половины советских граж-
дан, включая интеллигенцию.
Интеллигентный и неприхотли-
вый, Костя любил свободу во всем и
с удовольствием носил раздобытые
по случаю просторные трехрубле-
вые клеенчатые «клетки», да на
босу ногу! Так и являлся Констан-
тин Дамианович Лаушкин, «он же
Демьянович», на заседания ученых
советов, приводя в негодование
одного из уважаемых академиков.
Искренне недоумевая, скромный
кандидат наук тихо негодовал и
удивлялся непостижимому его уму
предрассудку: «Ведь это босоножки,
дамам можно, чем я хуже!?» Какая
уж тут АН СССР!
Ему не хотелось «взрослеть».
Это было и забавно, и трогательно,
История Петербурга. № 4 (44)/2008
будто что-то боялся потерять в себе.
Раздобыв задачник Перышкина,
он с увлечением решал школьные
задачки по физике. Такой способ
сохранения «свежести восприятия»
и возвращения в юность ему казался
эффективнее медицинских препара-
тов. Ему перевалило за пятьдесят, а
он все еще любил переплыть Неву
в невероятно опасном месте, вдоль
Троицкого моста, где невская вода
устремляется со страшной силой
под мостовые пролеты. Отрезвев,
не решаясь обратно, лязгал зубами
на гранитной набережной к не-
доумению уважаемых советских
прохожих, пока Алла и Валерий
Трауготы не являлись ему на вы-
ручку со своего берега.
В зловещие годы афганской
войны ему вздумалось собирать
свою скромную «Лениниану». Из
трехкопеечных брошюрок, укра-
шавших пустующие полки книж-
ных лавок (нелюбопытные снобы
брезговали к ним прикасаться),
он из снобизма «наоборот» из-
влекал безумные тексты Ильича
о «клоповниках» и расстрелах, о
социалистическом соревновании,
об откручивании медных дверных
ручек ради электрификации всей
страны, то-то порадовались бы
сегодняшние люмпены! И угощал
извлечениями знакомых, коммен-
тируя в лучших традициях черного
юмора и с почти физической болью
человека, ужасающегося бездне бед,
в которые была ввергнута страна.
Нехорошо становилось на душе, но
просвещало.
Наши телефоны, мы полагали,
прослушивались, территориально
это было удобно, мы дразнили «их»,
болтая по вечерам. Когда кто-то из
знакомых уезжал навсегда, Костя
весело кричал в трубку: «Произве-
дите меня в евреи, и я бы.
.., тоже.
..!»,
и заразительный, ничем не сдержи-
ваемый смех - невинная дразнилка
для «них».
Было очень весело.
А кто помнит возвратившихся
«оттуда» живыми и восклицавших
искренне, не впадая в ложный па-
фос: «Теперь я счастлив, что там
побывал! Я видел то, чего не видели
и не знаете вы! Моя жизнь богаче, я
прошел через неизвестные вам ис-
пытания, через неведомый вам мир,
встретил замечательных людей!».
И поверьте в его искренность!
Таково было его мироощущение, он
предыдущая страница 37 История Петербурга №44 (2008) читать онлайн следующая страница 39 История Петербурга №44 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст