П
е
етербуржцы и петербурженки
40
писать об этом. Маленький совет: у
вас очень остренький язычок, не да-
вайте ему много воли. Помните, что
провинция всегда в политическом
отношении отстает от столиц на
целую эпоху». Это он хорошо знал.
Однако через две недели от
подножий Эльбруса к берегам Бай-
кала полетело новое письмо. После
прелестных преамбул о кавказских
красотах и забавных вояжных при-
ключениях, веселых экскурсов в
историю и этнографию, из которых
мы узнаем, что лермонтовская Бэла
была не черкешенкой, а карачаев-
кой, «о чем не всякий литературо-
вед знает», и что в лермонтовском
тексте много именно карачаевских
слов, он писал и о Солженицыне и о
перипетиях в «Новом мире»: «Сол-
женицын у нас сейчас герой дня (и
по заслугам), и все им интересуются,
даже в таком медвежьем углу, откуда
я пишу. Насколько мне известно,
самые подробные сведения о нем
дала только “Учительская газета” от
1.12.1962 г.) Этот номер может Вам
и не попасть в руки, поэтому, отжав
журналистскую воду, сообщу о нем
главное. Мне приятно писать о нем,
и приятно писать Вам. Во-первых,
он не А. Солженицын (меня возму-
щает облюбованная авторами газет-
ных статей эта сухая форма, чем-то
напоминающая лагерный номер), и
даже не “Александр Солженицын”,
еще полнее - Александр Исаевич
СолженицынК.
...>».
«<.
..> Литература для него
дело не случайное. Еще учась в
Ростовском университете, он по-
ступил на филфак (заочное от-
деление) Московского института
истории, философии и литературы
и проучился там 2 года. Служа в
армии, воюя, он вел дневники (к
сожалению, погибшие) с целью их
использовать в дальнейшем для
художественного творчества. Осо-
бо отмечаю этот факт в связи с тем,
что ходят легенды: испытал человек
муки нечеловеческие, застучал в его
сердце пепел Клааса, сел человек
за письменный стол, за машинку,
и отстучал на ней то, что настучал
ему в голову пепел. Красиво, но
невероятно. Иначе очень бы легко
получались художники.
В дополнение к газетным све-
дениям приведу некоторые сплет-
ни. Они, можно думать, очень
близки к истине, некоторые из
них целиком ей соответствуют.
Рукопись Солженицына попала
в редакцию “самотеком” (есть
такое ужасно противное для всех
начинающих авторов понятие) -
ее извлекли из почтового ящика.
Долго она не привлекала вни-
мания. Затем, наконец, какие-то
редакционные барышни (“лит.
сотрудники”) прочли. По редакции
пошел говорок. Стали рядить да
гадать: стоит ли ее показывать “са-
мому”, “шефу” (т. е., пока - заметь-
те, - речь шла только о главном
редакторе журнала Твардовском).
Или поскорее вернуть рукопись
автору с сопроводительной рецен-
зией - на возвратных рецензиях
лит. сотрудники руку набили. А то,
чего доброго, шеф осерчает, время
его драгоценное беречь надо. (В
скобках замечу, что повесть была
замечена в низших редакционных
кругах вовсе не за необычность
темы, как думают наивные люди).
Необычна эта тема только для чи-
тателей, а для редакций она более,
чем обычна. Рукописями на “ла-
герную тему” буквально завалены
полки редакций.
Наконец, осмелились, положи-
ли на стол шефа повесть: “Может
быть, взглянете, если время будет,
полюбопытствуйте ради курьеза”.
Твардовский прочел, и ему лично
повесть понравилась - и, прежде
всего, по своей художественной
манере. Ведь повесть отчасти на-
писана в ключе “Василия Теркина”.
Как выразилась одна ученая дама,
Иван Денисович это тот же Тер-
кин, только в лагерном бушлате.
Как бы там ни было, но Твардов-
ский решил повесть напечатать.
И даже послал автору крупный
аванс. Но, уже решивши и послав-
ши, Твардовский вспомнил, что
он лицо тоже некоторым образом
подчиненное. Надо было согласо-
вать. Понес рукопись весьма от-
ветственному товарищу. Товарищ
благосклонно принял главреда и
попросил оставить рукопись. Сел
читать. Прочел - и у него отва-
лилась челюсть. Отвалилась до
пупа. Сбежались многочисленные
его сотрудники и стали ее подни-
мать - точь-в-точь, как поднимали
мелкие черти веки гоголевскому
Вию. Понятно, что разговор вышел
самый пренеприятный.
Но Твардовский уже закусил
удила. И постучался в самую,
что ни на есть высокую дверь. Он
член ЦК, дверь раскрылась. И за
этой дверью, скрывающей одну
из самых ярких и колоритнейших
личностей нашей исторической
эпохи, вопрос был решен в наи-
лучшем виде - для Солженицына,
для его читателей и для всех тех,
кого до сих пор еще тошнит от
чада, который развели служители
культа личности».
В январе 1963-го года еще могло
на минуточку пригрезиться: чад вот-
вот развеется и тошнота пройдет.
В год травли своего кумира и
сверстника он посвятил ему вос-
торженное эссе - письмо, так и не
отправленное адресату, он читал его
друзьям. Вера в то, что наступят вре-
мена, и имя Солженицына введут в
школьные программы, и школьни-
ки будут писать по его рассказам
сочинения, вызывала большие со-
мнения. Как было отнестись к его
прогнозам всерьез в предвидении
«Тысячелетнего Рейха»? Историку
было виднее.
***
Из мистической атмосферы
петровской Кунсткамеры, за окнами
которой три четверти года как музы-
ка слышен плеск Невы о гранит, он
решительно ушел в свою вожделен-
ную Свободу.
Свобода в одиночестве была не
легка, и его спасало веселое «лес-
ное» братство большого советского
города. Свободно и дружески об-
щавшимся с ним был дорог Костя
Лаушкин тем, что оставался редким
исключением в унылом царстве
духа авторитаризма. Он был осо-
бенно гостеприимен в шестидесятые
и семидесятые, и приглашал, но не
улицу Чехова, верный себе - в Эр-
телев переулок, при всем уважении
к великой русской литературе и,
пожалуй, по этой причине.
Миновав первый, просторный
двор громоздкого дома № 4, теперь
розовато-лилового, тогда мрачно-
го, насупленного, как полагается
петербургскому доходному дому,
попадали в меньший и с грохотом
взлетали на грязном разбитом лиф-
те к последнему, седьмому, этажу.
Квартира, - это не была ком-
муналка, и в ней прожил он с пер-
вых дней в Ленинграде до самого
конца в Петербурге, - была тес-
ной, несколько запущенной, по-
ленинградски «достоевской» Было
в ней несколько комнаток, проход-
История Петербурга. № 4 (44)/2008
предыдущая страница 39 История Петербурга №44 (2008) читать онлайн следующая страница 41 История Петербурга №44 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст