П
е
етербуржцы и петербурженки
ных, обставленных непритязатель-
ной сборной мебелью. При жизни
родителей мы допускались лишь в
его, единственную не проходную,
совсем крохотную. Днем она осве-
щалась итальянским окном, ничем
не занавешенным, и сквозь частые
переплеты угадывался небес зелено-
бледных порядочный лоскут, трубы,
антенны, провода, воронье - неза-
тейливый пейзаж, часть кабинета
и спальни ученого. Письменный
стол почти в половину его жизнен-
ного пространства: бумаги, книги,
бронзовая статуэтка Будды, рядом
черный деревянный Нил. Ближе к
окну - живой монумент, пушистая
Пусси - словно древний египтянин,
он любил и почитал кошек, ценя в
них зачатки интеллекта и незави-
симость нрава.
На дверях, на стенах при каждом
движении воздуха шелестела чешуя
из газетных вырезок, фотографий,
рисунков приятелей-художников,
рукописных текстов; в черепной ко-
робке язычника горой громоздились
окурки, все утопало в облаках густо-
го табачного дыма. С открытостью
художника, показывающего свои
работы друзьям, он посвящал нас в
свои научные дела.
Одно время он был без меры
увлечен одноногим безруким ис-
туканом из староладожского рас-
копа 1958 года. Изображения его в
разных ракурсах украшали стены
его персональной «кунсткамерки»,
и ему посвятил он прелестную
работу.
Старец, вырезанный из красной
(цвет, в мифологии символизирую-
щий огонь), древесины тиса, свя-
щенного дерева славян, с бородой
и усами, в коротенькой «юбочке»,
изукрашенной вертикальными
линиями, как бы струями дождя,
в высокой шапке, устремленной
к небесам, вдохновил его на еще
одну расшифровку. В «Бабе Яге.
..»
он «сформулировал правило: если
у божества не все ладно с ногами,
то “ищите змею”». Виртуозно, как
может это сделать опытный рас-
шифровщик загадочных предметов
и лиц, отталкиваясь от положения,
принятого В. И. Равдоникасом о
том, что фигурка «является идолом
и изображает славянское языческое
божество», он пришел к тому, что
идол этот - «мифологический об-
раз славянского бога-громовержца
Перуна, заклинателя молний». «В
свое время он мыслился в виде змеи,
даже именовался “змиякой”» и со-
стоял в прямом «родстве» с другим
великим Громовержцем - Зевсом,
тоже имевшим змеиное проис-
хождение*.
Не красна изба углами, красна
пирогами. Библиотека, возвращен-
ная ему Органами, была отменной,
собранной в университетские и
первые послевоенные годы. Мы зна-
комились и с Фрезером, и с Проп-
пом, и даже с «Вехами», это было
интересно и ново для художников-
неучей с «верхним» образованием -
была особая магия в прикосновении
к полузапретным «инкунабулам».
В этом прибежище вольного
духа хозяин неукоснительно за-
нимал почетное место в старом
венском кресле на фоне уходящих
к трехметровому потолку книжных
полок. Гости напротив него, по двое-
трое на одном стуле, на какой-то
почти детской кушетке, на полу, как
придется.
Бесцеремонные нашествия
огорчали его родителей, они не
были людьми богемы. Богема наша,
вполне благопристойная, должна
была казаться им опасной. Горячи-
ми были «кухонные», советского
времени разговоры: кремлевские
тайны, самиздат, тамиздат, «голоса»,
политика, творчество. При нехватке
самиздата развлекались Бабаевским
и Шевцовым, апологетикой Шо-
лохова. Ретирадное место дома его
было украшено портретами вождей
и прочим агитационным мусором -
«красный уголок». Глупость, скажут
нынче, кукиш в сортире, и будут
правы - на сегодня. А то было вчера,
и было смешно и невесело сразу.
Непринужденные сборища
редко оговаривались заранее.
Собирались для раскованного
общения, так необходимого нам,
зажатым и замороченным тем
пресным и скучным, что остава-
лось за пределами наших встреч,
- дозволенным и подозрительно
фальшивым. Народ приходил и
уходил: Алла и Валерий Трауготы,
Александр Траугот, Федор Берн-
штам, Феликс Равдоникас, сын
ученого, художник и специалист
по музыкальным инструментам;
художники Гена Сотников, Юра
Филимонов, актеры, неразлучные
Миша Брискин и Саша Хочинский;
Миша Бернштам; художник Юра
Дышленко, его брат художник и
писатель Борис Дышленко, Юрий
Куранов, кто-то из «газа-невских»
художников, актеры, актрисы, кол-
леги по Кунсткамере, его товарищи
по заключению. Среди других и
Сергей Довлатов, да, говорят, не
спускался с тех небес по неделе.
Приходили и порознь, и вместе.
Много пили? Право же, больше го-
ворили, слушали хозяина, говорив-
шего взахлеб, слушали пластинки на
дребезжавшем смешном проигрыва-
теле «Юность» в рыжем чемодан-
чике - он увлекался французской
эстрадой - Боккара, Реджиани, и,
конечно, Пиаф, заодно приобщался
к устной речи, назло контексту без-
ъязыкого времени.
Композитор Кальварский,
знаток Севера и северного рус-
ского зодчества фотограф Кар-
мазин, востоковед Труфанов. Он
был дружен с Ниной Ивановной
Гаген-Торн, бывал у нее в Ижоре.
Александр Кондратов, Саша, атлет
и знаток буддизма, знаток всего на
свете, бывал его частым гостем. Его
знали как автора популярных книг,
эрудита в малодоступных и разно-
образных областях гуманитарных
и других знаний, книги его издава-
лись большими тиражами в совет-
ское время и были востребованы
любознательными читателями. Он
и автор «заумных» стихов, к его
великой, почти детской радости
опубликованных при жизни в годы
перестройки в журнале «Звезда».
И прозы, но такого свойства, что
пришлось и ей дожидаться кру-
шения Союза, чтоб впервые выйти
в свет в «Новом литературном
обозрении» в 1996 году, рядом с
А. Белинковым и В. Ерофеевым.
Донской казак родом находил в
себе «три творческих лика - пи-
сателя - ученого - журналиста»
и был неуемен в поисках живых,
осязаемых впечатлений о мире и
земном шаре. Томимый жаждой
дальних странствий, в восьмиде-
сятые на теплоходе «Федоров»
он плавал вокруг света, в начале
девяностых мечтал и готовился к
частной поездке в Аргентину, но
не успел. Но отправлены были его
книги в тот русский дом, откуда он
* «Деревянная фигурка антропоморфного существа» / / Фольклор и этнография
Русского Севера. Л.: Наука, 1973. С. 250-273.
41
История Петербурга. № 4 (44)/2008
предыдущая страница 40 История Петербурга №44 (2008) читать онлайн следующая страница 42 История Петербурга №44 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст