П
е
етербуржцы и петербурженки
48
но внезапная кончина не позволила
осуществиться этому замыслу.
В основу книги легли беседы с
Юрием Илларионовичем Моисеен-
ко, который на Черной речке близ
Владивостока оказался соседом
Мандельштама по нарам и стал
свидетелем последних дней жизни
поэта и его смерти. Мандельштам
вызывал такое сочувствие, так
ослабел физически, что Моисеенко
старался опекать его. Моисеенко
удалось выжить. Прочитав в газете
о столетнем юбилее Мандельштама,
он решился написать в «Известия».
Эд. Поляновский встретился с
Моисеенко в городе Осиповичи
Могилевской области, где Юрий
Илларионович жил после ссылки.
Такова история появления книги.
В поэтических строках Ман-
дельштама, приведенных Полянов-
ским, запечатлен образ задушенной
жестокой властью страны, нарисо-
ван сатирический портрет тирана,
вызывающий отвращение.
Мы живем,
под собою не чуя страны,
Наши речи з
а десять шагов не слышны,
А где хватит
на полразговорца,-
Там припомнят
кремлевского горца.
Его черные пальцы,
как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири,
верны.
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.
А вокруг него
сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей:
Кто свистит,
кто мяучит, кто хнычет,
О. Мандельштам
Он один лишь бабачит
и тычет.
Как подковы кует
за указом указ -
Кому в пах, кому в лоб,
кому в бровь, кому в глаз,
Что ни казнь у него,
то - малина,
И широкая грудь осетина.
И мы видим, как образ тирана
сливается с коллективным портретом
его соратников, угнетателей страны.
На следователя, прочитавшего
эти строки, они произвели такое
впечатление, что он назвал их тер-
рористическим актом.
И строки такой убийственной
силы, строки борца, написаны внешне
невзрачным человеком, но обладав-
шим огромной внутренней силой,
которая и перелилась в стихи.
В «Гибели Осипа Мандельшта-
ма» Поляновский рассказывает о
людях, с которыми общался поэт,
в частности о трагической судьбе
Ольги Ваксель, в которую Ман-
дельштам был влюблен. Ее уходу из
жизни (в состоянии депрессии она
покончила с собой) поэт посвятил
стихотворение «Возможна ли жен-
щине мертвой хвала?».
Кстати, об Ольге Ваксель задол-
го до появления книги Эд. Полянов-
ского мне рассказал упомянутый в
ней сын Ольги Арсений Арсеньевич
Смольевский, с которым я работала
в ленинградском отделении из-
дательства «Наука» (в те годы, из-
дательство Академии наук СССР),
рассказал шепотом, потому что в те
времена само имя Мандельштама
было под запретом.
Вспоминая обо всем этом, я
думаю, как тесен мир, как все в нем
переплетено и сколь многие, очень
разные люди оказываются связан-
ными между собой.
В стихотворении, написанном
Мандельштамом в 1930 году, сплетено
воедино, казалось бы, несоединимое:
щемящая, нежная любовь к городу и
мотив обреченности, неизбежности
гибели ни в чем неповинных людей:
Петербург!
я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов
моих номера.
Петербург!
У меня еще есть адреса,
По которым найду
мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу,
и в висок
Ударяет мне вырванный
с мясом звонок,
И всю ночь напролет
жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами
цепочек дверных.
Как все истинные поэты, Ман-
дельштам был провидцем. Вот
строки, посвященные Ахматовой и
написанные еще в 1917 году:
Когда-нибудь в столице шалой,
На скифском празднике,
на берегу Невы,
Под звуки омерзительного бала
Сорвут платок
с прекрасной головы.
..
***
Тема Петербурга возникает и в
очерке Эд. Поляновского «Смерть
художника» (Известия. 1996. 8 июня;
Нева. 1998. № 10. С. 191-195). В нем
журналист рассказал о нелегкой
судьбе ленинградского художника-
графика Дмитрия Павловича Цупа
(1908-1995), друга моей семьи,
который родился в Харбине, в бед-
ной семье переселенцев с Украины,
уехал в Россию, окончил Академию
художеств в Ленинграде, а потом
был объявлен японским шпионом
и отбывал ссылку в Красноярском
крае с 1941 по 1946 год.
После ссылки ему было запре-
щено жить в больших городах, а в
Ленинград он вернулся лишь в 1953
году, после смерти Сталина. Дми-
трий Павлович и его жена Людмиа
Михайловна получили восьмиме-
тровую комнатушку в коммунальной
квартире на 6-й линии Васильевского
острова. Окно комнатушки почти
упиралось в стену стоявшего напро-
тив дома. Поэтому в ней всегда темно
и постоянно горел свет. А между
стеной дома и окном - помойка, даже
форточку открыть невозможно. В
этой темной тесной каморке супруги
жили с апреля 1953 по 1961 год, ког-
да в результате долгих мытарств и
хождений по инстанциям получили,
наконец, отдельную однокомнатную
квартиру в переулке Каховского, тоже
на Васильевском острове. Это было
счастьем.
Но Дмитрий Павлович и в та-
ких условиях сумел состояться как
художник, участвовал практически
во всех ленинградских и во многих
всесоюзных выставках. Он никогда не
расставался с карандашом и бумагой,
был прекрасным пейзажистом. На
его гравюрах и рисунках - пейзажи
История Петербурга. № 4 (44)/2008
предыдущая страница 47 История Петербурга №44 (2008) читать онлайн следующая страница 49 История Петербурга №44 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст