уша Петербурга
Канал Грибоедова. Санкт-Петербург.
Худ. Н. И. Шарф
будет столь же значительно, как и
очистные работы, необходимость в
которых бесспорна. Вероятно, пред-
ложение Бродского опирается не
только на его неприязнь к тем, кто
ездит по свету с чисто туристически-
ми целями, с желанием сфотографи-
роваться на фоне классического
сооружения в том или ином городе.
В «Диалогах», говоря об Италии,
Бродский замечает, что любит мед-
ленно и последовательно обживать
города, где ему привелось бывать
какое-то время. Ему в данном случае
претит суета и поверхностность, с
чем, по праву, стоит согласиться. Та-
кая позиция Бродского есть продол-
жение его взгляда на Венецию как
культурную ценность, что требует
от человека, оказывающегося рядом
с такой невообразимой вообще кра-
сотой, неспешности, серьезности,
вдумчивого восприятия того, чему
свидетелем ему дано быть.
Размышляя о том, как склады-
валась история города в контексте
его архитектуры, Бродский утверж-
дает, что двадцатый век пощадил
Венецию, и это лучшее, что можно
было бы сделать применительно
к этому месту на земле, то есть, к
счастью, Венецию мало затрону-
ли новации градостроительства,
так явно исказившие, по мнению
Бродского, облик послевоеной
Европы. Предлагая что-то по усо-
вершенствованию этого города, надо
прежде всего учитывать его целост-
ность и его традиционность, и этому
подчинять возможности бизнеса
или политические резоны. Так, по
суждению поэта, здесь, на севере
Италии, вполне уместно проводить
книжную ярмарку, кинофестиваль
(какие бы у него ни были истоки).
Добавим от себя - и выставки ис-
кусства, но не современного, в чем
опять же нелишне согласиться с
Бродским (если под современны м
иметь в виду настоящее искусство,
а не обязательно вовсе реалисти-
ческое, не имитацию его, близкую
к скандалу и позе). Но ни в коем
случае нельзя в Венеции создавать
научный центр, штаб-квартир у
какой-либо европейской организа-
ции, что, возможно, и престижно,
и даже, может быть, экономически
выгодно, но вступит в явное и
резкое противоречие с тем, чем на
самом деле является этот город в
мире - примером чистоты стиля и
гармоничного ощущения жизни во
всех ее измерениях и проявлениях,
торжестве такой традиции, которая
не становится тормозом прогресса,
а наоборот, определяет его поиски и
будущие достижения.
Уже сложилась практика, когда
какие-то создания национальной
культуры признавались в качестве
мирового культурного наследия.
Можно предположить с некото-
рой долей осторожности, что, раз-
мышляя о настоящем и будущем
Венеции, Бродский, определяя
статус города как национальный
заповедник, мог иметь в виду и эту
международную традицию. При том
что здесь речь идет не об отдельном
объекте из разряда шедевров, а о
городе, который задумывался для
жизни и продолжает существовать
в таком качестве и статусе.
Позиция поэта по этому поводу
обозначена достаточно четко и кон-
кретно, как и в ряде других случаев,
например, в разговоре о поэзии и,
шире, литературе в современном
обществе. При этом очевидно, что
поэтом движет любовь, преданность
своей мечте, уважение к культуре и
истории другого народа, его таланту
и его чувству прекрасного. Кроме
того, голос поэта, как он сам пре-
красно понимает, не решающий. Это
одно из мнений, одно из предложе-
ний, которые могут быть высказаны
по существу проблемы сохранения
Венеции как культурного наследия,
мирового шедевра. Заметим, к слову,
что, имея опыт преподавательской
деятельности и поэтическое призва-
ние, Бродский одни свои эссе пишет,
как лекцию, другие - как стихотво-
рение в прозе. А «Набережная Неис-
целимых» - одно из немногих эссе,
где лекторская интонация на равных
сосуществует с поэтической, что вы-
звано и самим городом, и чувствами,
мыслями, которые он вызывает и
которые таким возвышенным об-
разом находят себе отклик.
Предчувствуя гармонию, вы-
разив ее в стихах и в прозе, Иосиф
Бродский написал о Венеции и как о
чуде, и как о городе, который не дол-
жен исчезнуть с духовной карты че-
ловечества. Как поэт, Бродский был
конкретен и немного романтичен,
как футуролог - точен и сведущ. И
поэтому его позиция по отношению
к Венеции есть факт выработки мне-
ния не просто об отдельном городе,
а о том, что же есть в практическом
смысле то, что Альберти обозначил
как создание нового с учетом того,
что было прежде.
Петербург
в творчестве Бродского
В то время, когда поэт был
петербуржцем, Венеция представ-
лялась ему воплощением всего
лучшего в архитектуре, что только
может быть на земле. Уехав из
России, Бродский стал, наверное,
воспринимать Ленинград так, как в
другие годы своей жизни восприни-
мал Венецию.
Оставалась в его душе доми-
нанта, и ею был образ Петербурга.
Как в Венеции замечались черты
общности с родным городом, так и
33
История Петербурга. № 5 (45)/2008
предыдущая страница 32 История Петербурга №45 (2008) читать онлайн следующая страница 34 История Петербурга №45 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст