уша Петербурга
34
Санджорджио Венеция.
Худ. Н. И. Шарф
затем впоследствии в Ленинграде
привлекало к себе внимание имен-
но петербургское, освоенное через
венецианское. На самом деле эти
города российский и итальянский,
стали восприниматься как зеркаль-
ные отражения одного и того же.
При том, что ощутима и заметная
разница между ними. Так, и Вене-
цию, и Петербург, каким виделся
Ленинград, Бродский любил в зим-
нее время года. По этому поводу он
писал и говорил в интервью, что снег
убирает все лишнее, все, что мешает
графическому облику зодчества.
Правда, при этом венецианский ур-
банистический пейзаж виделся как
нечто живое, естественно продол-
жающееся если не в пространстве,
которое ограничено островами, то
во времени. А Петербург, если брать
его историческую часть, как бы оста-
новился во времени, завершился ар-
хитектурно. И продолжение может
быть только вне этой части города,
что, в принципе, соответствует гра-
достроительной концепции разви-
тия Санкт-Петербурга, наличию в
нем охранной зоны. Бродский, на-
пример, радовался вполне искренне,
узнав, что его родному городу воз-
вратили первоначальное имя, но
считал это полумерой, поскольку
улицы порой носят прежние, со-
ветские названия (сказано это было
несколько десятилетий назад, на
основе той немногой информации
,которая была тогда у Бродского).
С Петербургом как духовным
понятием многое было связано
для Бродского и потому еще, что с
основания этого города, собственно
говоря, и началась русская нацио-
нальная литература. А кроме того,
в качестве Ленинграда, это было
место, где было поэтом прожито
более трех десятилетий, наполненных
переживаниями, событиями разного
рода. Здесь он ощутил свой поэти-
ческий дар, здесь испытал чувство
любви, тяжесть суда и тюремного
заключения, здесь жили его родите-
ли, памяти которых, на самом деле,
и были негласно посвящены эссе
Бродского «Полторы комнаты»,
«Меньше единицы», как и программ-
ное эссе-лекция «Путеводитель по
переименованному городу».
Когда читаешь ранние стихи
Бродского, где речь идет о Ленин-
граде, поражает печальная интона-
ция их, какое-то неизбывное пред-
чувствие разрыва, прощания, по-
тери, что, как пророчество, сбылось
и на этот раз у Бродского. В эссе
его о Петербурге обращает на себя
внимание некоторая отстранен-
ность (написано было для читателя,
которому реалии советской жизни
и российской истории были плохо
известны), дистанция во времени и
совершенно ощутимая отдаленность
в пространстве. Но автобиографи-
ческая проза Бродского все же не
сугубо воспоминание, это в случае
с Петербургом, как и с Венецией, и
Стамбулом, - большое стихотворе-
ние, но без рифмы. Свободный стих
по организации письма и компози-
ции. Можно сказать, что в таких эссе
поэт почти бесстрастен - он никого
не обвиняет, просто, на западный
манер, излагает факты. Однако оче-
видно, что это его личный взгляд на
события и обстоятельства, субъек-
тивный и прочувствованный.
Знакомство с городом - это было
первое открытие детства и юности,
почти восторженное, экстатическое
переживание своей сопричастности
жизни города. И об этом сказано и
в «Стансах», и в «Стансах городу»,
и в «Петербургском романе», и в
«Зофье», и в других стихотворениях
и поэмах.
Знакомясь с ранними стихот-
ворениями Пушкина, можно по-
разиться тем, что юноша в духе
романтической традиции пишет о
своей смерти. И его слова находят
себе воплощение в его судьбе. Нечто
подобное произошло и с Бродским,
поскольку его поэзия, не будучи из-
начально советской, то есть, избегая
заданности и идеологизированно-
сти, была откровением, насколько
это возможно было для человека,
преданного своему призванию окон-
чательно и бесповоротно. Бродский
и как человек, и как поэт взрослел
вместе с Ленинградом, вживаясь
в заданные городом, а не людьми
ритмы, образы и сюжеты. В двадцать
два года - за год до суда и ссылки
- Иосиф Бродский пишет ставшие
почти хрестоматийными «Стансы
городу», говоря, подобно Пушкину,
о своей смерти. Вот как начинается
это стихотворение:
Да не будет дано
умереть мне
вдали от тебя,
в голубиных горах,
кривоногому мальчику вторя.
Да не будет дано
и тебе, облака
торопя,
в темноте увидать
мои слезы и жалкое горе.
О своей квартире и удивитель-
ном доме, который был архитектур-
ным и историко-культурным собы-
тием начала двадцатого века, пишет
Бродский в эссе «Полторы комна-
ты»; о юности и об уходе из школы,
о первых годах самостоятельной
жизни - в эссе «Меньше единицы».
Здесь поразительна сквозная мысль
его рассуждений о Петербурге, что
город своим образом, своей архитек-
турой учил его, юного романтичного
горожанина, как истории мировой,
как и мировой культуре, образы ко-
торой опосредованно, с коррекцией
на российский менталитет, воз-
никли на этой почве в буквальном
смысле слова. Здесь же обозначила
себя и русская литератур а, прямо
связанная с обликом Петербурга,
История Петербурга. № 5 (45)/2008
предыдущая страница 33 История Петербурга №45 (2008) читать онлайн следующая страница 35 История Петербурга №45 (2008) читать онлайн Домой Выключить/включить текст