Б
л
локада Ленинграда
70
ценам. Только уселись, официант
взял заказ - тревога. Спустились
в убежище. Налет был долгим,
массированным, страшным.
.. Когда
после отбоя мы вышли в зал второго
этажа, увидели озаренные огнем
окна, черные клубы дыма - это
горели Бадаевские склады. Еще не
понимая до конца, что это значит
для всех нас, мы наскоро съели на
двоих один суп, а оба вторых взяли с
собой. В перерыве между тревогами
добрались до дома.
Это был первый день полной
блокады Ленинграда. Кольцо зам-
кнулось. В этот день, восьмого
сентября, немцы сбросили на город
6327 бомб с напалмом: 5000 - на Мо-
сковский район, 1311 - на Смоль-
нинский, 16 - на Красногвардей-
ский. Город был и в кольце огня.
Бадаевский пожар бушевал пять
часов, сгорело 3000 т муки, 2500 т
сахара, плавясь, он тек на улицу, в
канавы. Потом жители города ез-
дили туда, копали сладкую землю,
отмачивали, фильтровали, добывая
сахарную воду.
«Ленинградская правда» писа-
ла, что под руководством секретаря
горкома партии П. Г. Лазутина были
организованы использование и учет
всех эрзац-продуктов: над городом
нависал голод. На мельницах со-
скребали мучную пыль, трясли
мешки; на пивзаводе из-под пола
откачали более 100 т солода; в порту
нашли 2000 т бараньих кишок; в же-
лезнодорожных тупиках извлекли
из вагонов 1000 т жмыха (его в Ле-
нинграде называли дурандой), 500 т
муки, 100 т трески, 30 т масла.
Целлюлоза с завода им. С. Рази-
на пошла на выращивание дрожжей,
а из них делали «дрожжевой суп»;
из кормовой сои делали молоко для
детей, а отжимки (их называли шро-
тами) шли на запеканки, биточки.
Кто не жил в блокаду в Ленинграде,
ехидно потом говорил: «Они там
шпроты
ели.»
Все шло в переработку: рис-
лузга, кукурузные ростки, отсевы,
столярный клей, кожи-шкуры -
надо было кормить армию, рабочих,
ПВО, население. До конца 41 года
в питание было пущено 18 000 т
суррогатов.
А в Ленинграде на 1 октября
было выдано продовольственных
карточек 2 544 000, в том числе
детских 400 000, да в пригородах
внутри кольца блокады оставались
343 000 человек. Возникла необхо-
димость срочной эвакуации нерабо-
тоспособного населения*.
С 12 сентября нормы хлеба
урезали: рабочим - 500 г, служащим
- 300, детям - 250. Отоваривание
карточек шло по декадам. Объем
и замену продуктов объявлял по
радио заведующий горотделом тор-
говли И. А. Андреенко.
Раньше в каждом домохозяй-
стве была лошадь, осенью живот-
ным давали прессованные ветки,
жмых, соль, иногда комбикорм -
хлопковый жмых, костяная мука,
торф, отруби, соль. В октябре и эти
запасы иссякали, и начался падеж
лошадей.
В сентябре выдали по 2,5 литра
керосина и до февраля больше не
давали.
Мыло дали по 200 г на человека
в сентябре, а в декабре выдали 400
г соли, 4 коробки спичек и 10 пачек
папирос «Шуточка» (по десять
штук в пачке).
Весь сентябрь был наполнен
сплошными тревогами и бомбеж-
ками. Люди не раздевались и не
спали дома, больше сидели в бом-
боубежищах, поочередно дежурили
в конторе и на крышах.
В районе Смольного и Фин-
ляндского вокзала в день пожара Ба-
даевских складов немцы сбросили
около 50 полутонных бомб. Вокруг
нас было разбито больше десятка
домов, пострадала водопроводная
станция; в ста метрах от Смольного
разбомбили «Дом крестьянина». И
везде люди, дети.
9
и 10 сентября без тревоги с
большой высоты сбросили на наш
район около 70 фугасных и 1800 за-
жигательных бомб с гранатами - на
поражение!
За этот месяц было 23 массиро-
ванных налета (до 500 самолетов),
в сутки радио объявляло 10-16
тревог.
Самая тяжелая бомбежка была
19 сентября. В этот день горел
огромный госпиталь на углу Су-
воровского и улицы Красной Кон-
ницы. Раненые выбрасывались
из окон, как факелы. Лестницы
были разбиты. Погибло около 600
человек.
До декабря наши зенитчики
сбили более 500 самолетов, корабли
Балтфлота выпустили более 70 000
снарядов крупного калибра. Это
был сильный удар по немцам; люди
постепенно учились тушить зажи-
галки, и пожаров стало меньше.
Мы с мамой в сентябре уже не
работали, сентябрьские карточки у
нас были, а на октябрь их должен был
привезти юрист Миша Загальский,
эвакуировавший «Главбумснаб». Он
же обещал нас эвакуировать - мы
уже были и готовы к этому, н о. мама
хотела отправить меня одну, ей ведь
запретили выезд. Мамин начальник
уехал в августе, оставил нам бутыль
(литров пять) спирта: «Пригодится,
если будете эвакуироваться». Не-
сколько раз Загальский заходил за
спиртом, а когда он иссяк, больше не
появлялся: то ли попал под бомбы,
то ли уехал сам. Трагедия была в
том, что не привез он нам карточки
на октябрь. а в них ввели талон на
получение следующих - в ноябре.
Так мы начали голодать с октября.
И если бы не добрые знакомые, нас
ждала смерть.
Сентябрь сохранился в памяти
как темный, морозный, с лунными,
как на грех, ночами. Тревоги, подва-
лы, убежища, поиски пищи в тихие
минуты, дежурства, походы на Овсян-
никовский рынок, где можно было
кое-что сменять, поиски столовых.
Еще после первой бомбежки
мы ходили в подвал. Он был узкий,
с мощным фундаментом и кирпич-
ным коробом дымохода. Там мы
познакомились и подружились с
семьей подполковника милиции
Николая Ивановича Чиркова. Он
был на инвалидности после инсуль-
та, его жена Екатерина Ивановна,
русская красавица, и нежная из-
ящная дочь Катюша ухаживали за
ним очень заботливо. Пожалуй, эта
семья была стержнем блокадного
дома. От Николая Ивановича ис-
ходил свет веры в победу, в людей,
он поднимал в нас волю к борьбе.
Мягкие добрые черты лица, такт и
культура речи притягивали людей.
Он был до болезни начальником
УГРО, известным в городе, дру-
жил с писателем Юрием Германом
семьями, и многое из биографии и
работы его вошло в книги писателя
и фильм сына Германа о чекистах.
Екатерина Ивановна была от-
личным организатором, хлебосоль-
* Цифровые данные из книги «Ленинград в блокаде» Д. В. Павлова. (Л., 1967).
Автор был уполномоченным ГКО по продовольствию города и фронта.
История Петербурга. № 1 (47)/2009
предыдущая страница 69 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн следующая страница 71 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст