Б
л
локада Ленинграда
ной хозяйкой и непререкаемым
авторитетом дом и на работе. Нас
связала хорошая дружба до конца
их жизни.
В подвал часто спускался дядя
Федя, слесарь железнодорожных
мастерских, пожилой, усатый, с
хитрыми глазами и остроумным
говорком.
- О! Хор-рошо тряхнуло! Ни-
чего, не в нас еще! Держись за меня,
Жучка! Щас и мы им дадим пер-
цу! - говорил он, когда дом ходил
ходуном от взрывов, своей жене,
сидевшей с ним на коробе дымохода;
она была кругленькая, аккуратнень-
кая украинка с черными глазами и
венком кос вокруг головы.
Морозы заставили перебрать-
ся в бомбоубежище под первым
от ворот подъездом, там было те-
плее и надежней. Рядом садилась
мама Тошки Соколовой, Прасковья
Егоровна, к ней жался Витюшка,
сынишка лет семи. А Тося уже пере-
шла во фронтовой санбат. Под утро,
где-то в шесть-семь часов, фашисты
отдыхали, а мы с мамой мчались на
Садовую в ресторан «Северный»
(«Молодежный»), где давали но-
мерки на коммерческий обед. К на-
шему приходу нам доставался уже
четырехзначный номер - это где-то
часов в пять-шесть вечера, но зато
обед: съедали суп, второе - домой.
Днем у мамы хватало сил соби-
рать подростков и ребят в агитбри-
гаду, репетировали в убежище, хо-
дили в госпиталя - в тот, сгоревший
19 сентября, тоже ходили. Помню
высокую девочку Машу Либер. Она
читала рассказы Зощенко. В одном
была фраза: «Счастье ты мое, сине-
глазая! Только с тобой и не скучно
мне!». Раненые потом шутили:
«Синеглазые идут! Пошли в клуб (в
подвал)». Я читала патриотические
стихи и играла в скетче «Анюти-
ны глазки»: в пьесе раненый боец
влюбился в раненую девушку, лицо
которой было в бинтах. В конце
оказалось, что это его невеста, и они
вместе пошли на фронт.
Ходили в госпиталь на Невском,
176. Там я встретила подружку по
десятому классу Лену Никифорову.
Она работала на кухне и, узнав нашу
беду с карточками, несколько раз на-
ливала мне в бидончик дрожжевого
супа - это была большая помощь.
Но вскоре Лена ушла на фронт, ей
повезло - она жива осталась. Спа-
сибо, Леночка!
Часа в четыре мы ехали «сто-
ять в очереди» на Садовую. Пока
стоишь, несколько тревог, все бом-
боубежища вокруг «Северного»
изучили.
Так было, пока не случилось ЧП.
Очередь остановилась на нас, вход за-
крыли, надо опять ждать! А вдруг тре-
вога? Обычно мы садились к одной
официантке, она за деньги приносила
нам не два, а три вторых, зная, что мы
без карточек. Стоим у двери, вдруг
взрыв в зале, там, где мы садились
всегда! Оказалось, был диверсант,
он при поимке бросил гранату.
.. Без
обеда - не беда, все разошлись, а нашу
кормилицу увезла «скорая». Больше
мы туда не ездили.
Днем дел хватало. Между тре-
вогами помогали засыпать песком
деревянную обшивку окон с ули-
цы, сгружали доски и кирпич для
дотов в магазине - готовились к
уличным боям.
Уходя с вечера в бомбоубежище,
я брала с собой учебник «История
СССР» - готовилась еще к посту-
плению в ГИТИС, верила, что к лету
война кончится.
У ворот на Невском была сторо-
жевая будка. Ее хозяин дядя Гриша,
высокий исхудавший мужичок с де-
ревенским говорком, часто спускал-
ся в «бомбишше» погреться. Закрыв
ворота со всех четырех сторон домов
148 и 150 (на Конную и на Тележный
переулок, на Невский), он спокойно
садился с цигаркой и рассказывал
свои байки, вроде этой:
- Сижу эт-та я в своем кобелят-
нике, гляжу - идеть дама в караку-
ловом манте и дуранду чвакат, - и в
темном убежище люди улыбались,
а он продолжал: - Эх-х! Я бы эту
дуранду зараз сглотнул! Вот вчерась
лег спать, а исть охот-та до смерти.
Приоткрыл глаз - вижу на столе
кар-р-а-вай!!! Ну.
. може, не каравай,
а горбуха порядошна. Я тихонько
встал, подкралси - цоп!!! И-эх-х! А
эт-та - щернильница.
Взрывной волной смяло его «ко-
белятник» и самого дядю Гришу, так
и не успевшего «сглонуть» мамино
угощенье - кусочек дуранды.
До войны в домохозяйстве был
конь, у ворот на Конную, в конюшне,
он работал днем. Но иссяк фураж -
умирал с голоду Чалый. Управхоз
решил пустить ему кровь, чтоб
конина была съедобной. Побежали
за свидетелями, в их число попала
мама. Она рассказала:
- В углу лежал Чалый, глаза
его уже редко открывались, а дядя
Гриша дергал его за хвост: «Погодь!
Погодь, милай! Не помирай без
свидетелев - ахт надо составить для
пользы.».
Быстро подписав бумажку,
мама в слезах убежала, а от мяса мы
отказались.
Когда кончались ночные тре-
воги, мы выходили на милый Не-
вский, чистый, ухоженный, хоть и
израненный. В школе (дом 174) был
снесен западный угол. Там дежурил
член исполкома Мусницкий - при
взрыве бомбы его зажало меж бал-
ками, висел долго, но его вытащили,
спасли, хоть и стал он инвалидом
в каталке. На Херсонской, на
Тележной дымились рваные остатки
домов. На Невском в доме 176 вме-
сто Исполкома открыли военный
госпиталь. Там тоже бывала осенью
наша маленькая агитбригада.
На Ковенском жила мамина
подруга Наташа Славошевская с
мужем Викентием Феликсовичем
и дочками. Вик работал в свино-
совхозе на Поклонной горе. Он уже
ликвидировал все почти хозяйство,
собирал семью в эвакуацию, а сам
ждал повестку. Узнав о нашем труд-
ном положении, они отдали нам дет-
скую карточку - в октябре-ноябре
на них еще кое-что давали.
На Овсянниковском рынке
(на Мытнинской, где теперь сквер
Чернышевского) шел торг-обмен.
Там я отдала свои первые часы -
подарок тети Лели - за продукты
на три рубля пятнадцать копеек по
тем ценам (столько стоила тогда
«чекушка» водки). За мамины
часы, подаренные ей папой, -
именные, наградные, двадцатых
годов - боец дал нам 100 г сливоч-
ного масла и буханку хлеба. Все
это бережно сохранялось, и мама
давала масла по пять, примерно,
граммов в день, сдабривая наше
полуголодное существование. По
детской карточке, которую от-
дала нам Наташа Славошевская,
мы имели в октябре 500 г жиров,
1200 крупы и 1200 сладкого (кон-
феты или повидло) на месяц и по
250 г хлеба в день. Из этого мама
ухитрялась делать трехразовое
питание, стараясь получить пшено,
растительное масло, «подушечки».
Как мы ждали по радио известия
завотделом торговли И. А. Андре-
енко: чем в этой декаде отоварят?
71
История Петербурга. № 1 (47)/2009
предыдущая страница 70 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн следующая страница 72 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст