Б
л
локада Ленинграда
72
С лета накопился табак по
карточкам - для обмена это было
хорошо: курильщики маялись, от-
давали за него хлеб, крупу.
..
Еще в сентябре выданный керо-
син (на двоих - 5 литров) мы тянули
до февраля 42-го года. Примус и
коптилка использовались очень
экономно. А наступали холод и
тьма. Стекла были выбиты - рамы
«зафанерили», оклеили бумагой,
кроме форточки. Слесарь дома
Зарембо сделал нам «буржуйку»,
вывел трубу в окно (расплатились
костюмом отчима).
Осень была сухая и холодная, а
наши мирные наряды и обувь не гре-
ли. Изрезали мое голубое атласное
детское одеяльце, и поливая слезами
работу, я сшила себе и маме «бурки»,
а она в «Резинтресте» в доме 109
купила нам галоши на малиновой
байке.
Надевали на себя все, что могло
согреть. Сверху - лыжные костюмы
(оба мои), я - зеленый, мама - виш-
невый. У меня была кожанка и дра-
повое пальто, а у мамы модельное
пальто из коверкота и бостоновая
«шуба» - пальто с черным караку-
лем и муфтой. Все это стало велико,
поэтому подпоясывались ремешком
потуже. Словом, видок был комич-
ный! Зато стало теплее!
Долго работал хозяйственный
магазин в доме 146, там удалось
купить пять квадратных метров
паркета, - буржуйка обслуживала
нас и соседей. Бабушка ставила са-
моварчик, когда шли тревоги.
Над нами жили Абрам и Ася
(армянка) Бобковы с трехлетней
дочкой Кристинкой. Он ходил
пешком на завод «Большевик», а
когда Ася с мамой шли за хлебом,
девочку оставляли у нас. Пере-
вязанная пуховым серым платком,
она походила на птичку. Садилась
у печурки на корточки и закрывала
глазки, молча греясь.
Напротив жила Вера Николаева
с пятилетним Вовкой и мужем. Он
тоже работал на военном заводе и
погиб в обстрелы.
Вера с Вовкой
часто заходила. Она ушивала наши
юбки, чтобы не сваливались.
В канун седьмого ноября немцы
устроили «праздничную» ночь: на
огромных парашютах сбрасывали
тонные бомбы, они летели долго,
выли, свистели - сводили с ума!
Кидали электромагнитные трехме-
тровые мины страшной силы.
А утром Наташа позвала нас к
себе на обед. Мы шли по 2-й Совет-
ской, вдруг мама прижала мое лицо
к себе - не смотри! Но.
.. я увидела
пятитонку, верхом нагруженную
трупами. Притихшие, мы пришли
в большую коммуналку, где за
праздничным столом Славошевских
собрались обитатели квартиры.
Обед!!! На блюде - гора котлет,
ароматных, розовых! Гороховая и
чечевичная каша, капуста.
Голова
кружилась! Я уплетала положен-
ные две котлеты с гарниром (всем
поровну) и вдруг увидела, что мама
ест один гарнир, наверное, подума-
лось, хочет оставить котлеты домой!
Я тоже перестала жевать и слышу
голос Наташи:
- Ешьте, ешьте, дорогие! По-
следний совхозный жеребеночек
угощает!
Все засмеялись, а у меня брыз-
нули слезы: вот и до конины дока-
тились. а до войны мне варили суп
без лука - не любила его. Теперь
голод заставлял глотать такую вкус-
ную еду, и тело наливалось теплом
жизни.
Восьмого ноября «после тяже-
лых боев наши войска оставили го-
род Тихвин» - прорыв не удался.
Черная тарелка радио была
членом семьи: она предупреждала
об опасности, освобождала из под-
валов, рассказывала о мужестве и
подвигах, утешала музыкой, корми-
ла.
.. почему-то запомнилась Ирма
Яунзем:
«В саду зеленом под сенью ночи
Тебя ждала я, мой сокол ясный!
Но ты не вышел и не ответил.
..»
И душа болела за папу, за люби-
мого, за школьных друзей: им еще
тяжелее в боях.
Вечером зашел Славошевский:
- Я из военкомата, через два
дня - на фронт! Завтра отправлю
своих, а вы, Жанна, держитесь: надо
выжить до весны! Приезжайте ко
мне в совхоз на двадцатом трамвае.
Возьмите простыню, рюкзак или
мешок - кое-что наскребу вам.
И вот мы у него. Уже под-
мораживало, порошил снег. Вик
спрыгнул в силосную яму и, упира-
ясь сапогом в лопату, откопал нам
кастрюлю «силоса»: листы капусты,
огурцы, помидоры, ботва - овощи,
льдисто смерзшиеся, но это же -
спасение!!! Потом мы зашли в сарай.
В углу лежали плитки льняного
жмыха - дуранды.
- Кладите в простыню, сколько
унесете, - весело сказал Вик.
Мы положили шестнадцать,
но и сдвинуть не смогли, стали от-
бавлять - осталось восемь - около
тридцати килограммов! В сторонке
стояли пустые бочки - в них при-
возили брак кондитерских фабрик
для свиней. Вик «нырнул» в одну-
другую, наскоблил со стенок комок
чего-то сладкого, завязал в носовой
платок и вручил: «Это вам к чаю».
Потом наскреб в ларях с полкило
гороха и чечевицы - и все нам!!!
Викентий Феликсович! Земно кла-
няюсь тебе за наше спасение. Без
тебя мы бы погибли.
Обратно шли тяжко: падали, от-
дыхали, опять шли, волокли, но все
донесли до дома. Радости не было
границ - такое богатство! Отступил
страх голодной смерти, а она уже
косила ленинградцев: ноябрь унес
11 000 человек, декабрь - 52 000,
январь-февраль - еще 199 000.
..
А в тот вечер был пир - смоло-
ли в кофемолке дуранду и спекли
лепешки! Я, мама, бабушка, Люся
и Мара пили чай с повидлом, оно
было в пол-литровой банке - только
что выдали «за сахар». Договори-
лись - всем по лепешке и один раз
обмакнуть нож в повидло до дна,
сколько достанется, то и твое. Нет!
Не от жадности! Ведь мы знали,
что спасет три раза в день горячее и
всем поровну. Мама была волевая,
настойчивая и неумолимо соблю-
дала режим.
Труднее было с Люсей и Марой:
они стали утром съедать свой хлеб,
а мы делали из пайки 125 г шест-
надцать сухариков, сушили их на
буржуйке и делили на три раза: пять,
пять и вечером шесть (два-три с со-
бой в бомбоубежище на ночь).
Дома были довоенные соль,
лавровый лист, специи и то, что да-
вали по карточкам: «за мясо» давали
студень; «за масло» - шпик, 300 г за
килограмм; яичный порошок - 170 г
за килограмм. Но все это уже в ноя-
бре было с перебоями, а в декабре по
детским карточкам выдали крупу
- 500 г и жир - 500 г, иждивенцам
(мы с мамой уже в декабре получили
иждивенческие карточки) - жира
100 г, только сладкое по 200-300 г
в декаду - всем. С тринадцати лет
детям уже выдавали иждивенческие
нормы. По учету выдачи карточек,
История Петербурга. № 1 (47)/2009
предыдущая страница 71 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн следующая страница 73 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст