Б
л
локада Ленинграда
74
- Что же вы не спустились к
нам? Места всем хватит, - ласково
говорила мама.
- А куда торопиться? - рас-
суждала Ася, - вот рассветет, помо-
гите зашить его в одеяло и стащить
вниз, к ограде, - хоронить нет сил.
..
Лошадь придет - подберут, - а руки
ее продолжали резать сухарики для
сушки на нашей буржуйке.
Так и было: мы и Ася с Люсей
волоком с четвертого этажа тянули
суконный мешок с так и не застыв-
шим телом когда-то красивого и
сильного мужчины. Положили его
на сугроб, поклонились и поползли
наверх, домой. А он пять дней ждал
похоронного транспорта. И еже-
дневно мама и Ася проходили мимо,
а дома тихо говорили:
- Еще лежит.
Когда на экранах показывают
крупным планом блокадного муж-
чину в ушанке с коркой хлеба в
скрюченных пальцах, я думаю, что
это его, Абрама Бобкова, запечатлел
фотограф. Именно таким он ушел в
небытие.
III. ИСПЫТАНИЕ
ВЕРНОСТИ
Редели обитатели дома. Уехали
родители Тоси Соколовой с Витюш-
кой. В нашем подъезде осталось
человек восемь-десять. У Маши
Щербаковой, русской красавицы с
мохнатыми ресницами, на заводе
убило мужа; снаряд настиг отца
Вовки Николаева - овдовела тихая
Вера, наша портниха. В каждой се-
мье кто-то был на фронте, а писем
никто не получал до весны 42-го
года.
Поэтому ласковое слово, добро
и взаимопомощь сбивали людей
в тесный дружеский круг. И если
кто-то не подавал признаков жизни,
шли навестить, благо двери почти не
закрывались.
Ася Бобкова собиралась в до-
рогу через Ладогу, а пока, оставляя
у нас Кристину, отстаивала очереди
за хлебом и редкими продуктами по
детской карточке.
Самыми тяжелыми были
декабрь-январь. С каждым днем
таяли силы. Мама держалась, а я
в конце декабря слегла: желудок и
кишки замерли, не хотели работать,
организм обезводился.
Постель наша за шифоньером
была убежищем от холода и оскол-
ков. Тесно прижавшись друг к дру-
гу, мы с мамой делили последнее
тепло.
Однажды кто-то маме дал бу-
тылочку касторки, велел ее про-
кипятить и добавлять в пищу, как
масло. Мама вылила ее на горячую
сковородку, все вспыхнуло, и она
решила: пусть выгорит на печурке.
Мы закрылись с головой одеялами,
а когда высунулись - ужаснулись:
вся комната была в черных хлопьях
сажи. Кое-как мама обтерла вещи,
но эта грязь мучила нас до пуска
водопровода.
Я угасала, мама в отчаянии
металась, чтобы спасти меня: соби-
рая мои несъеденные пайки хлеба,
пыталась найти на обмен печенье,
муку или крупу, н о . И вот под
Новый год она решила пойти на
Ковенский, где в комнате Славо-
шевских поселилась Маша, жена
Наташиного брата. Ее дети и мать
не успели выехать из Суйды летом,
а муж, уходя в армию, обеспечил
семью продуктами (он работал на
мельнице имени Ленина).
- Она поймет меня, поможет
чем-нибудь. - думала мама.
Завернув хлеб в полотенце,
оделась потеплее: обмотала ноги в
туфлях полотенцами, влезла в бурки
Ники, завернулась в шубку, под-
вязалась платком-пледом, надела
сумку с противогазом и пошла по
занесенным улицам, где оставалась
узкая тропа по средней линии меж
сугробами. Ушла, чуть рассвело, а
вернулась к ночи - так труден был
этот путь.
Дверь ей открыла сама Маша.
Пахнуло теплом, едой, слышалась
музыка, веселые голоса - ведь это
был новогодний вечер!
Прямо в коридоре состоялся
разговор закоченевшей мамы и жен-
щины в праздничном платье.
- Маша! Возьми наш хлеб, дай
немного муки или галет - Ирэн
умирает, надо сделать какой-то
кисель.
- Что ты, Жанна! Откуда это у
меня? Я сама живу по карточкам!
- и она побежала в кухню, вы-
несла маме кружку горячего чая с
молоком. - Вот, сядь на табурет и
согрейся в дорогу, пей!
Плача, мать выпила горячее
и побрела в обратный путь. Дома
бабушка и Люся оттерли ее щеки и
руки. Слезы у всех бежали сами.
Мама опустилась около меня на
колени, гладила руки, целовала, а я
только ее успокаивала:
- Не плачь, мне не больно.
И вот, никогда не верившая в
Бога, моя мама взмолилась:
- Господи! Умоляю! Спаси,
только ты можешь! Я грешная -
возьми мою душу, но сохрани ее,
самое дорогое в моей жизни! - и
легла рядом.
Вскоре пришла Ася, выслушала
рассказ о походе на Ковенский, рас-
крыла сумку и положила на стол
пакетик крахмала и в стеклянной
банке 150 г яблочного сока:
- Вот выдали детям к Новому
году по карточке! Вставай, навари
киселя и отпаивай дочку!
- Нет! Нет, Ася! Я не могу - это
детское! - плача, мама пыталась
отдать ей подарок, но та своим ар-
мянским говорком убеждала:
- Жанна! В твою дочь вложено
семнадцать лет, а в мою - три года!
Ей это не еда, а Ирэн спасет. А за до-
брое дело нас Бог не оставит - едем
на днях к своим через Ладогу! - и
стала разжигать печурку с чайни-
ками. Лечение началось.
Наутро мама собирала снег во
дворе и встретила медсестру, кото-
рая в прошлом году делала ей уколы.
Рассказала о своей беде. А та уже
собралась с сыном в эвакуацию. И
уже уходя, вернулась и говорит:
- Пойдемте со мной. Я дам вам
лекарство - для сына берегла, но
авось ничего за сутки не случится:
завтра будем у родных.
Так две чужих матери помогли
спасти меня. Мама, конечно, со-
брала, что получше из вещей для
них (крепдешин, резиновые боты,
белье, деньги) - чем еще могла она
отблагодарить? С Богом поезжайте,
дорогие!
Я по чайной ложечке глотала
тепленькую вязкую жижу, потом
мама что-то стала добавлять в нее. К
бабушке заходила знакомая врач из
госпиталя, приносила ей кое-что из
пайка. Видимо, и мне от нее что-то
перепадало. Двадцать второго янва-
ря она принесла «кокосовую муку»,
бабушка сварила из нее кашку, но
мама побоялась давать ее мне, так
что бабушка и Барсик легли спать
сытые.
Под утро начал громко мяукать
кот. Мама вышла, а он в комнате
бабушки закрыт с ней. Потом он
затих. Утром, когда все проснулись,
пробовали открыть дверь, но она
История Петербурга. № 1 (47)/2009
предыдущая страница 73 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн следующая страница 75 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст