Б
л
локада Ленинграда
была закрыта изнутри.
.. Сходили
за Ибрагимом, взломали: д а . она
умерла. Над постелью ее был пор-
трет сына, видно, она потянулась
к нему и упала лицом в подушку,
попрощалась.
В комнате был мороз. Она была
в своей длинной касторовой шубе
на лисьем меху, в меховой ушанке,
в варежках и валенках, но уже за-
стыла. Мы повернули ее и не стали
раздевать - так и зашили в пуховое
одеяло - подарок сына.
А двадцать четвертого января
прибавили норму хлеба (250 г). Не
дождалась этой радости Екатерина
Васильевна Оржешковская, вдова
художника, петербургская швейка,
мать моего отчима.
Мама вспомнила, как боялась
бабушка «общей могилы», как
любил ее сын, как она обещала
схоронить свекровь «по-людски»,
и решила по ее карточке собрать
хлеб до 1 февраля, а за него и за
водку, выданную к Новому году,
схоронить Екатерину Васильевну в
отдельной могиле на кладбище. Так
и лежала она неделю. А Барсик ис-
чез. Все были озадачены, куда и как
он сбежал? Похороны - это подвиг
мамы и Люси. Они вдвоем на дет-
ских саночках повезли покойницу
на Волково кладбище. Мама не
хотела брать Люсю, но подруга не
могла отпустить одна нашу «главу
семьи». Соседи помогли вынести
этот груз, помог и Саша Ландау. Он
шел на четвертый этаж, где жили
его тетка Нита Ефимовна Галь-
перина и сестра-дебил Роза Лан-
дау, к которой от голода пришло
нормальное сознание. Мару все
время тошнило - они с Люсей ели
что-то несъедобное, девочка лежала
на плите, которую чуть-чуть про-
гревали. А я еще была тоже очень
слаба и лежала и плакала от страха,
что наши мамы не выдержат. А это
будет и наша гибель без них.
Итак, они вышли на Невский,
повернули к Боткинским баракам.
Перед ними лежали «поленницы»
трупов, сложенные, как дрова, при-
готовленные к вывозу. Люся упала.
У обеих от солнца и горя кружило
голову. Мама пыталась ее поднять,
а она шепчет:
- Жанночка! Оставь меня здесь,
вези одна. А я, может, отлежусь, на
обратном пути меня заберешь. Ну,
если уж усну - не тронь, оставь
здесь, с ними меня и похоронят.
Рядом остановилась деваха в
ватнике, в брюках. Она везла на
санках огромный плоский бело-
струганый ящик-гроб, будто он был
легким. Розовощекая, остроглазая,
с крупными чертами лица, среди
этой обстановки она была как ино-
планетянка.
Услышав просьбы Люси, уви-
дев беспомощные попытки мамы,
она подошла и зычным голосом
стала ругать их («придурков»)
на чем свет стоит! Потом села на
ящик, достала из кармана горбуш-
ку, дала откусить маме и Люсе,
доела ее и, наматерившись вволю,
подняла Люсю, положила ее на
ящик-гроб - держись! - и пово-
локла эту двухэтажную кладь, да
еще и маме помогала, подтягивая
лямку от саночек.
Узнав, кто, почему и зачем везет
покойника, она прониклась сочув-
ствием и представилась:
- А я - Ленка Кириллова, ко-
мендант общежития ремеслухи,
так что безработная: кто на заводе,
а кто на моих руках помер. А это
нашего инженера сеструха - Роза
Ландау. Он утром привез ее и про-
сил похоронить. Хлеба дал, денег,
хороший человек!
Наконец, они «выехали» через
Обводный на лютеранское Волково
кладбище, но обе решили: «все еди-
но - Бог один, хоть вера разная!».
Лена разыскала двух солдатиков,
сразила их натиском и неповто-
римым беззлобным матом, и они
обещали ночью землю взорвать -
лопатой ледяную не взять.
- А покойников оставьте вот
тут, в кустиках, завтра приходите -
похороним.
И назавтра мама с Леной опять
пошли туда. Парни все сделали
хорошо: гроб Розы поставили в
яму, а бабушке отрыли полочку в
сторону. Сперва закопали Розу, а
бабушку схоронили отдельно. Долг
выполнен.
А вчера, когда Лена на санках
привезла Люсю домой, было уже
темно. Пока мама приводила ее в
чувство, Лена, опять отчаянно ругая
«безрукую интеллигенцию», из-
рубила на дрова кухонный шкаф и
табурет, затопила плиту, буржуйку.
Дорогая Ленка стала нашим до-
брым ангелом!
Мы не обращали внимания на
ее лексикон, она старалась беречь
наши уши, а от ее неиссякаемого
юмора и острот мы впервые начали
улыбаться и даже смеяться.
Доброта и заботливость давали
ей дружбу, пищу, деньги, а поклон-
ники, морские и «пехтура», везли
продукты, уходя из госпиталя, по-
том слали «аттестаты», заявления,
чтобы ей дали квартиру, так как
жила она в вымершем общежитии.
Отоварить ордер на дрова (бере-
зой!) - Лена, обменять вещи, табак,
водку, выдаваемые по карточкам, -
Лена, и всегда веселая:
- Мать! А вот пока еще нет тало-
на на мужиков?! Ничего! Андреенко
объявит же по радио. Дождемся!
Когда слегла моя мама (а я с
февраля уже была на казарменном
положении в МПВО), она выходила
ее, доставала лекарства, водила в
столовую - и мама встала! Ласково
звучало ее «мать», и уже после вой-
ны, переехав в другой район с мужем
и сыном, Лена, встретив маму на
улице, мчалась через дорогу, крича:
- Привет, мать! Это я - Ленка!
Вырос ее сын, хороший человек.
А жизнь Лены Кирилловой оборвал
трамвай на Кузнечном переулке.
Пухом тебе земля, Лена, спасибо
за добрые руки и горячее сердце!
Медали свои ты заслужила трудом
и добротой!
Живем вчетвером. Хлеба теперь
по 250 г на человека! Мама по-
прежнему настаивает на «трехразо-
вом» питании, режет наш хлеб на
16 кусочков каждому, подсушивает
на печурке и «выдает» по пять к за-
втраку (чай или кофе-суррогат по
карточному талону), варит «суп» к
обеду на талой снежной воде (плюс
пять сухарей), а если удастся по-
лучить крупу или купить стакан
пшена, к ужину - по две столовых
ложки жидкой каши и шесть суха-
риков. На случай ухода в бомбоу-
бежище оставляем по два кусочка:
ночью голод острее, а пососешь
сухарик - и уже полегче. Но это я
слушаюсь маму, а Люся и Мара не
выдерживают и выманивают у мамы
свою долю, съедят до обеда, а потом
маются.
Похоронив бабушку, мама сме-
нила всем постельное белье и пошла
выносить его в промерзлую Люсину
комнату, проходную, около бабуш-
киной. Под кроватью нашла. Бар-
сика! Он лежал, уткнув мордочку в
узел белья (как его хозяйка!), застыл
в лед. Мы нашли коробку, хотели в
ней вынести его, но Люся, узнав,
7 5
История Петербурга. № 1 (47)/2009
предыдущая страница 74 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн следующая страница 76 История Петербурга №47 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст