С
овременные мемуары
24
На Большой Охте, тогда окраи-
не Ленинграда, осенью появлялся
цыганский табор. Стоял он на
пустыре недалеко от угла Панфи-
ловой улицы и Среднеохтенского*
проспекта. Мы гуляли там с няней
уже по холоду, одетые в зимние
пальтишки, и меня поражали голые
цыганята, босиком выбегавшие из
шатров на снег.
Хорошо помню, как в открытую
на звонок дверь нашей квартиры
ввалилась толпа ярко-пестрых гомо-
нящих цыганок, разом заполнившая
прихожую. Целью вторжения были,
вероятно, пальто и шапки на ве-
шалке, имевшие в те годы высокую
товарную ценность, а также и все
другое, что могло быть похищено.
Атака была отбита Котей. Громко
выкрикивая угрозы, она одна вытес-
нила за дверь ораву ражих молодых
баб. Численность и физическая
мощь были на стороне неприятеля,
но он дрогнул единственно от силы
Котиного духа. Мы с братом под-
держали ее испуганным ревом.
Помню единственный случай,
когда Котя при нас шумно ссо-
рилась с дедом. Мы, дети, не раз-
думывая, приняли сторону деда и
требовали не обижать его. Не пото-
му, что любили деда больше. Просто
мы чувствовали, что Котя сильнее, и
вступились за слабую сторону. Гла-
венствующее положение бабушки
в семейной иерархии мы ощущали
с раннего возраста.
Осталось в памяти несколько
эпизодов, связанных с моим дет-
ским членовредительством: помощь
неизменно приходила в лице Коти.
Раз я зацепился за порог и разбил
бровь о ребро железной печки.
Было много крови и воплей, Котя
отвела меня в поликлинику, где
на рассеченную кожу наложили
швы. Возникшую панику усугубил
братец, радостно известивший
вернувшуюся домой маму: «Петька
разбил голову, у него мозги вытека-
ют». Другой раз я толкнул Котю под
руку, и она вывернула мне на ногу
кипевшее содержимое снятой с огня
латки. Потом я проглотил шуруп, и
за благополучное возвращение его
через кишечник мне была обещана
награда - игрушечный танк. К со-
держимому горшка я стал относить-
ся с большим вниманием и шуруп
вскоре обнаружил. Танк был куплен,
но игрушку получил не только я,
истинный герой происшествия, но и
брат. Это слегка испортило удоволь-
ствие - из высоких педагогических
соображений нам дублировали в те
годы подарки даже на дни рожде-
ния, чтобы дети не испытывали друг
к другу зависти.
Котя работала в поликлинике
зубным врачом. Думаю, что хорошим,
на Охте она была уважаемым и из-
вестным человеком. Постигала она
зубоврачебное дело в Германии, и
любила рассказывать, как их учили
там относиться к пациентам. Немец-
кий профессор привел на занятие
девочку-подростка с кариозными
резцами. Студенты вынесли решение,
что лечить их нет смысла, нужно
рвать. «Нет, - возразил профессор,
- передние зубы для девочки - это
ее красота, это капитал, которого
мы не имеем права ее лишать. Ваш
долг сделать все, чтобы зубы девочке
хоть ненадолго, но сохранить». Этот
Котин рассказ я смог оценить лишь
впоследствии, имея опыт контактов
с советской медициной.
Раз или два в год нас водили к
Коте в поликлинику проверять и
лечить зубы. С этой тяжелой обязан-
ностью меня мирило сверление дыро-
чек в монетах, которого я всякий раз
от нее требовал. Гудела бормашина,
тонкая латунная пыль вскипала под
головкой бора, и в высверленную
дырочку можно было вдеть нитку и
повесить монетку себе на шею.
II
До войны мы занимали че-
тыре комнаты в шестикомнатной
квартире, ранее принадлежавшей
деду, успешно практиковавшему на
Охте врачу. После революции по-
следовало «уплотнение», в квартиру
подселили чужих людей, и мы с
братом знали ее только коммуналь-
ной. Наша семья состояла из шести
человек. Старшим был овдовевший
в нашем младенчестве дед, вторая
по старшинству - Котя, приходив-
шаяся нам не родной, а двоюродной
бабушкой. Среднее поколение со-
ставляли мама с тетушкой, близкие
по возрасту сестры, которые сумели
почти одновременно выйти замуж,
произвести на свет в 1931 году ро-
весников сыновей и вскоре разой-
Котя, какой мы ее знали в детстве
тись с мужьями, а младшее - мы,
росшие вместе двоюродные братья.
Дед, очень пожилой и замкнутый по
характеру, был поглощен врачебной
работой в поликлинике и мало ощу-
щался в доме. Вечера он неизменно
проводил за чтением медицинских
журналов - лучше всего мне пом-
нится его седая, склоненная над сто-
лом голова, освещенная настольной
лампой. Дед был не только великим
тружеником, но много видевшим
бывалым человеком: после оконча-
ния медицинского факультета Мо-
сковского университета он работал
земским врачом в деревне, потом
купил медицинскую практику на
окраине Петербурга, где пользо-
вался благодарным уважением не
одного поколения охтян. Трижды, в
Русско-японскую, Первую мировую
и Гражданскую войнах, он служил
врачом в действующей армии. Его
богатый жизненный опыт остался
нам с братом недоступным - сперва
мы были слишком малы, а когда
подросли, не стало деда.
В нашей женской по духу и
основному составу семье Котя
ведала закупкой продовольствия,
ежедневным приготовлением пищи,
вероятно, также финансами и, от-
части, уходом за детьми. Важной
ее обязанностью было руковод-
ство прислугой. Все взрослые в
доме работали, и у нас постоянно
жила домработница, совмещавшая
обязанности няни с исполнением
разнообразных хозяйственных
функций. Нанимались на эту долж-
ность деревенские женщины, часто
молодые девушки, убегавшие в го-
род от радостей колхозной жизни.
* До войны писали не Среднеохтинский, как сейчас, а Среднеохтенский проспект.
Прежнее написание было грамотнее, обращаюсь к авторитету А. С. Пушкина: «С кувши-
ном охтенка спешит» (Евгений Онегин, гл. 1, XXXV).
История Петербурга. № 2 (48)/2009
предыдущая страница 23 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн следующая страница 25 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст