С
овременные мемуары
ванна, холодильник. Еда готовилась
на керосинках и керогазах, реже на
примусах. Иногда, при большой
готовке или стирке, затапливалась
плита, занимавшая половину кухни.
Часто еду Котя ставила упревать в
комнатные печи.
Купить сухие хорошие дрова
было трудно. Пилить, колоть и под-
нимать их из сарая на третий этаж
было нашей с братом обязанностью.
В школьные годы мы, помнится,
благополучно с ней справлялись, в
студенчестве почувствовали себя
очень занятыми и отговаривались по-
стоянным «завтра». Котя обижалась
и, стыдно признаться, иногда нанима-
ла таскать дрова пьяницу-соседа.
Зимой в квартире было холодно
и сыро. От влажности в комнатах
отставали обои и плесневели книги,
вода на подоконниках в сильные
холода замерзала. Для тепла следо-
вало обильно топить печи дважды
в день, но запаса дров на это всегда
не хватало. В старости Котя сильно
зябла и жалась к горячей печке. На
стул рядом с ней забиралась Лялька,
наш спаниель, тоже любившая теп-
ло. Так и остались в моей памяти две
гревшиеся рядом у огня старушки -
Котя и кудрявая черная собачка.
В каждой семье устанавливают-
ся свои порядки. У нас их автором
была Котя. О еде полагалось спра-
шивать хозяйку и есть то, что она
указала. Самодеятельность в этом
деле не одобрялась, она могла на-
рушить хозяйские планы. Дорогие
или дефицитные продукты эконо-
мили, сыр и колбасу на бутерброды
Котя резала так тонко, что они едва
не просвечивали. Не скажу, что нам
это нравилось, но стало привычным:
долгие годы после этого толсто
нарезать закуски казалось мне ко-
щунством, я до сих пор не научился
это делать. С тех же полуголодных
лет долго сохранялась неловкость,
когда меня сажали за стол в чужом
доме - была подсознательная бо-
язнь «объесть» хозяев. До сих пор
я не могу без стыда выбрасывать
в помойку ненужные продукты, а
в больнице целиком съедаю свою
порцию, как бы отвратительна она
ни была: выданная тебе казенная
«пайка» - это святое. Жизненные
правила, запечатленные смолоду,
трудно поддаются изменению.
Котя происходила из состоя-
тельной семьи, свойственные ей
бережливость и запасливость были
воспитаны исключительно нищетой и
голодными годами, начавшимися по-
сле революции. Они сочеталась в ней
с гостеприимством и стремлением
накормить голодного. Заходивших к
нам школьных товарищей Котя неиз-
менно сажала за стол в самые трудные
времена. Голодной послевоенной
зимой немецкие военнопленные с
ближней стройки ходили по кварти-
рам побираться. В нашу дверь звонил
иногда жалкий, плохо одетый и за-
мерзший солдат с постоянной каплей
под носом. Продукты выдавались по
карточкам, нам их всегда не хватало,
но Котя неизменно отрезала немцу
кусок хлеба. Подавала недавнему
врагу, соплеменники которого уни-
чтожили миллионы евреев, в том
числе многих ее родственников, а
он, не исключено, принимал в этом
участие.
Практичность, стремление эко-
номно вести хозяйство вовсе не
означали, что Котю лично волновала
материальная сторона жизни. Она
заботилась только о нас и наших
матерях, для себя ей ничего не было
нужно. Котя страдала желчнокамен-
ной болезнью, соблюдала строгую
диету и питалась в основном хлебом
с чаем и кашами. Заставить Котю
приобрести себе какую-нибудь об-
нову было невозможно. Наряжалась
она в одежду, давно подлежавшую
выбрасыванию, преимущественно
в обноски наших матерей. Не стес-
нялась для тепла пользоваться муж-
ским бельем - надевать под юбку
кальсоны. Никаких украшений она
не носила, косметикой и парикма-
херской сроду не пользовалась. Во
всем этом проявлялось ее полное,
редко свойственное женщине без-
различие к наружности, к внешнему
виду человека и его жилища. Из-за
равнодушия к вещам после Котиной
смерти от нее не осталось ничего
материального, кроме заношенной
до блеска кацавейки, очков, да кучки
зубоврачебных инструментов.
Впрочем, остались две книги,
ею постоянно читанные, в рваных и
грязных от частого употребления об-
ложках. Это «Война и мир» и «Анна
Каренина». Котя была страстной
почитательницей Льва Николаеви-
ча Толстого. Она перечитывала его
книги десятки раз и всегда находила
незамеченные прежде мысли или со-
бытия. Мы с братцем, по молодой глу-
пости, пытались дразнить ее, понося
классика с позиций В. И. Ленина, но
успеха не имели. Зачитанные ею кни-
ги сохраняла мама, теперь эти тома
стоят у меня на полке. Жена огорча-
ется, что они имеют неказистый вид,
а мне эти книжки, знавшие Котины
руки, дороже всех прочих.
В отличие от своего кумира, веру-
ющей Котя не была, однако наличие
высшей силы, определяющей судьбу
мира, не отрицала. «Что можем знать
об этом мы, плесень на частице миро-
здания?» - задумчиво говорила она
в ответ на наши провокационные
заявления о том, что Бога нет. Новые
открытия в области естествознания
всегда живо интересовали ее.
К началу 1950-х годов Котя поч-
ти перестала выходить на улицу -
болели ноги. Иногда, по особой прось-
бе, мы под руки выводили ее про-
гуляться в магазин напротив. На-
зывалось это «идти на свиданием с
полюбовником, мясником Васей».
Выходила она в неизменном паль-
то, привезенном ею из Германии за
полвека до того, и его ровеснице,
шляпке-ветеране. Эти нечастые вы-
ходы показали мне, как благодарна
профессия врача. Кто-нибудь из
старых охтян часто узнавал бабушку
в магазине, ставил в очередь перед
собой и уважительно объяснял
окружающим, что это «доктор Ро-
гинская, она и мне, и родителям
моим зубы лечила». Люди часто
справлялись, нельзя ли прийти со
своими проблемами к ней домой.
Из-за Котиной популярности в
очереди иногда возникали скандалы.
Находилась женщина, недовольная
ее появлением впереди себя, и заво-
дила обычные в таких случаях речи:
«Барыня! Шляпу надела, и постоять
не может!» На что Котя хладно-
кровно отвечала: «Верно, барыней
родилась, барыней и помру». Ответ
предполагал, что самой скандалист-
ке барыней вовек не стать, что было
чрезвычайно обидно.
Заметить признаки барства во
внешнем виде Коти казалось в те
годы невозможным, от ее туалетов
явно отказались бы нынешние бом-
жи. Но, верно, было в ее поведении,
манерах или осанке нечто, выде-
лявшее Котю из охтенской толпы
и указывавшее на принадлежность
к «бывшим». Впрочем, именовать
так трудовую интеллигенцию, про-
исходившую из буржуазной среды
и много потерявшую с приходом
советской власти, вряд ли стоит.
Продолжение следует
2 9
История Петербурга. № 2 (48)/2009
предыдущая страница 28 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн следующая страница 30 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст