Б
локада Ленинграда
64
искать. Ее останки нашли в мешке в
кухне. Девушку убили полубезумные
соседи-людоеды. Их арестовали, а
Тоси, нашей бойкой подруги, не стало.
Да, было и такое.
..
Поспав после ночной смены, мы
в «спокойные» дни ходили в наш
госпиталь на Невском, 176. Сейчас
там красивые длинные коридоры,
кабинеты с деревянной обшивкой,
а тогда за белыми дверями были
сплошь на втором этаже палаты.
«Моя» была в конце коридора сле-
ва - солдатская. Войдешь, поздоро-
ваешься, а раненые торопят:
- Сестрица! Банку! Да не эту, а
трехлитровую!
Схватишь в обе руки полные
банки из-под коек - и бегом в туалет
и обратно, туда и обратно. Попра-
вишь постели, поможешь, письмо
напишешь, поговоришь.
Посреди палаты лежал фель-
дшер Колесников, лежал на животе,
так как прикрытая марлей рана на
лопатках «дышала», булькала. Му-
чился он страшно, ругался на сестер,
а когда я подходила, только скрипел
зубами: «Уйди, девчонка!!!»
У окна лежал совсем мальчик
Вася, снайпер был ранен в ключицу
и легкие. И было ему всего восем-
надцать лет. Когда я подходила к
нему, он просил:
- Посиди со мной, сестренка!
Какая ты красивая, добрая! Потер-
пи, не плачь. Вот кончится война,
приезжай к нам на Кубань. У меня
два дома: в одном живем, в другом -
зерно. Я ведь уже трактористом был!
Мы тебе жениха найдем мирового!
Умер Вася при мне.
Зимой в палатах было темно, в
тревоги, кто мог, шел и полз в бом-
боубежище в подвал: в городе им
было страшнее, чем на фронте.
Часа два-три в госпитале прохо-
дили быстро: поможешь нянечкам,
сестрам, бинты снимали перед пере-
вязкой, сматывали чистые - и опять
на завод, в свою команду, благо
хода - десять минут.
В декабре 42-го я обварила
левую руку, очень болело, поэтому
я попросилась работать на улице с
Леной Лебедевой - сдавать горюч-
ку. На холоде - легче. И правой
рукой бросала пробную бутылку в
кирпичную стену, чтобы приемщик-
военный видел, что это страшное
оружие. В стене даже кирпич горел;
когда темнело, закидывали стену
песком.
Работа в гидролизном с серной
кислотой дорого мне обошлась.
Сначала кашляла, как все, от ее па-
ров, а однажды кашлянула - кровь
полилась на халат. И под Новый год
меня врач отпустил на недельку до-
мой - подлечиться.
В 4-м тубдиспансере я попала к
хорошему доктору Работиной. Она
определила у меня рану в левом лег-
ком - ожог кислотой, но диагноз ту-
беркулез не подтвердился. Два дня я
полежала там. Девушки пели:
Подружка моя,
У меня каверна -
Нынче раннею весной
Я помру, наверно.
Работина меня выписала домой,
так как «режим питания, труда и от-
дыха» мог помочь залечить легкое.
Мама, конечно, была в ужасе: как и
чем помочь, а заживет ли? Ей уже
мерещилась скоротечная чахотка.
Но в девятнадцать лет бодрости
я не теряла: голод пережили, прой-
дет и эта болячка! Зато в Новый,
1943 год буду дома, с мамой.
Оставшись одна, мама на зиму
закрыла двери в комнаты одеялами,
поставила себе кровать в прихожей
- рядом кухня с плитой, которую
она уже протапливала дровами (два
мои и два кубометра мамы привезла
Лена осенью, мы с ней пилили, ко-
лоли и уложили в подвал, где у нас
были дровяные сараи, в которых мы
прятались в сентябре 41-го от бомб).
Было в «квартире» тепло, лилась хо-
лодная вода, внизу в доме работала
прачечная - все было перестирано.
У закрытой двери стоял стол под
белой скатертью с вышитой мамой
дорожкой с фиалками.
Я принесла с завода ветку хвои
с шишками. Мы укрепили ее над
столом, на антресолях в коробке с
елочными игрушками нашли огарок
свечи и белый железный детский
пистолетик с пистонами. Как раз к
Новому году!
Мне пришло в голову под пи-
стончик подложить ватку. Выстрел
- она вспыхнула. Вот и огонь вместо
спичек! А спичек нам давали мало,
«книжечки» очень быстро сгорали.
Вот я и стала добывать огонь писто-
летиком. Заготовлю на плите бума-
гу, выстрелю и подожгу ее горящей
ваткой, а там - в печку.
Ночные обстрелы и тревоги
заставляли бросать домашний уют
и уходить на ночь спать в газоу-
бежище на свой матрац от дивана.
Наш дом стоял вдоль обстрела, и мы
верили, что там безопасно.
В эту новогоднюю ночь мы тоже
ушли туда по тревоге, а гости - Оль-
га Алексеевна, Екатерина Ивановна
Чиркова и Сережа Воронов, по-
пив с нами чаю, тоже разошлись.
Сергей побежал в полк, на углу
Харьковской и Тележной попал под
бомбежку. Сорванной крышей его
прижало к цоколю дома, помяло, но
остался жив. От него мы знали, что
готовится наступление Волховско-
го фронта, да и машины усиленно
везли боеприпасы и наши бутылки
с горючкой.
Немного поправившись, я вер-
нулась на завод, так как мама рабо-
тала, а одной сидеть не хотелось. И
вот в середине января я выпускала
из пресса дрожжи (освоила и этот
участок), слышу шум - бегут девуш-
ки и со слезами кричат:
- Победа! Победа! Блокада про-
рвана! Сейчас офицеры за горючкой
приезжали, сказали, что наши и вол-
ховские войска соединились!
Мы обнимались, целовались и
верили, что скоро война кончится.
Но конец был еще далеко, впереди
были многие жертвы и испытания.
И все-таки жить стало легче: уже
приходили письма, открывались ма-
газины и парикмахерские, работали
бани. Папа после освобождения Ка-
линина попал в Сталинград и (уже
генерал) в 44-м руководил размини-
рованием города, восстановлением
мостов и железной дороги. Сестра
Рита возила раненых в поезде с
красным крестом, стала хирургом,
рейсы были Украина-Урал под
бомбами и снарядами.
В середине января 43-го меня
вызвал Виханский, узнав о моем
нездоровье, что лечусь в тубдиспан-
сере, отдал приказ о моем переводе
с работы в цехах на должность по-
мощника начальника штаба граж-
данской обороны завода. Я стала
его помощницей. Жалко было рас-
ставаться с девушками, и я осталась
жить в команде - ведь все равно с
казарменного положения меня не
сняли.
По должности я вела докумен-
тацию, работала с командой управ-
ления и НП - наблюдательным
постом, который был установлен на
крыше заводоуправления. Сооруже-
ние это было «избушкой на четырех
курьих ножках», с круговым обзо-
ром. Забираться туда нужно было
История Петербурга. № 2 (48)/2009
предыдущая страница 63 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн следующая страница 65 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст