на, солдат Петухов (после ранения),
Аня Ширяева - мои друзья того
времени.
В канун Нового, 1944 года зашел
к нам Толя Роненсон, намекнул о
готовящемся штурме блокады: «По-
терпите, скоро.
..». Вечером постучал
в дверь друг по десятому классу в
Ростове-на-Дону Юра Черепанов,
позже художник «Крокодила»,
архитектор, а тогда - рядовой сол-
дат. Рассказал об одноклассниках,
попавших под Ростовом в тяжкое
отступление.
А сам тоже гото-
вился к наступлению на блокаду.
Отогревшись в уюте нашего дома,
Юра на трамвае поехал в часть на
передовую, а Толя - за пакетом
на площадь Урицкого (название
локада Ленинграда
Дворцовая вернулось в январе
1944-го). До сих пор помню запах
их белых полушубков, к которым я
припала щекой, провожая их в же-
стокие бои. А мысли были с папой
и Георгием. Когда же я прижмусь к
их фронтовым шинелям?.
.
Пятнадцатого января 1944 года
утром затемно мы с мамой пошли
завтракать в столовую. При выходе
из подъезда нас оглушила канонада,
а по всему небу - кольцо сполохов
огня. Очень страшно было: кто вер-
ховодит всем этим смерчем? А вдруг
фашисты упредили наше наступле-
ние?.
. Но это - не обстрел! Больше
часа гремела адская канонада, и в
городе уже поняли: наши пошли!!!
Люди улыбались, обнимались, пла-
Н. В. Строганова
68
Моя девичья фамилия Евстиг-
неева. Была в осажденном городе
все 900 дней. 22 июня 1941 года
находилась с родителями в Ле-
нинграде. Мы не успели уехать в
Сиверскую на дачу, как это делали
каждый год, из-за того, что мама не
успела собраться. В тот день хотели
поехать погулять в Павловск. Утром
выступал Молотов. Я ничего не
понимала, уговаривала родителей
поехать погулять. Мне было семь с
половиной лет.
Бомбежки. Первая бомбежка -
8 сентября - в день моих именин.
Прятались в бомбоубежище. Туда
спускалось много людей, много де-
тей, часто с одеялами и подушками.
«Большой» мальчик Боря Рязанов
(ему 12 лет) из соседнего парадного
писал мой портрет. На моем капоре
значок «светлячок». Их носили
все на шапках или пальто, чтобы в
темном городе не столкнуться друг
с другом, потому что везде темно.
Портрет сохранился. Все окна за-
вешены, чтобы не давать ориентир
врагу. Часто заходили в квартиру
дежурные, говоря: «У вас плохо за-
темнены окна». На окнах приклеены
перекрестные полоски бумаги. Счи-
талось, что все это укрепит стекла
и они не вылетят при бомбежке.
Стекла вылетали, часто вместо них -
фанера. Не было электричества, теп-
ла. Буржуйки топили мебелью.
Новый год. Мама достала елку,
которую обменяла на бутылку вод-
ки у какого-то военного. Достать
старые игрушки с полки не было
сил. Мама купила новые игрушки в
магазине (теперь я их обязательно
вешаю на елку), укрепила тоненькие
церковные свечи, подарила мне кра-
ски, сделала надпись на внутренней
стороне коробки: «Пусть у тебя в но-
вом году будут такие же радостные
дни, как эти краски». На Новый год
приготовили угощение - лепешки
из дуранды, лепешки из гущи кофе,
«студень» из столярного клея. Мама
боялась давать мне много «студня»
из-за его качества.
В день моего рождения соседка
подарила мне тарелку супа. В дру-
гой день другая соседка подарила
мне кусок хлеба с кашей.
Были как-то с мамой в булочной
на углу Невского и ул. Восстания.
Мама поставила меня в угол, чтобы
я не болталась под ногами. Сама
стала в очередь. Рядом со мной жен-
щины получали хлеб с довесками.
Одна женщина сунула мне в руку
кали. Пошли наши!!! А канонада
уходила все дальше, тише. Но еще
до двадцать второго января немцы
били по городу из дальнобойных
орудий.
А мы сдавали первую сессию, и
в новеньком матрикуле («зачетке»)
появились «отлично» и «зачет». И
за это отличнику - стипендия две-
сти рублей. Исполнилась моя мечта:
я послала бабуле, растившей меня в
детстве без мамы, мою первую сти-
пендию. Она положила эти двести
рублей под подушку и не давала
тратить, плакала от счастья, что я ее
не забыла среди наших бед.
Окончание
в следующем номере
в о с л т п ш н ш
довесок, я что-то пробормотала
вроде: «Что вы! Что вы!» - и отдала
его обратно. Потом, в мирное время,
папа как-то сказал мне: «Ты героиня
уже потому, что ни разу не сказала
тогда, что хочешь есть».
Однажды, сидя в темной ком-
нате, вдруг вспомнила довоенные
грибочки - украшения на торте в
магазине. Сказала об этом маме. Она
дала мне несколько кусочков сухого
картофеля пососать.
Спали, не раздеваясь. Однажды
ночью проснулась, вижу - взрослые
еще не ложились. По радио играют
«Интернационал». Была потрясена
музыкой. До сих пор люблю радио
(не люблю телевизор). Помню, как
читала М. Г. Петрова. Кажется,
«Часы» Тургенева и другие рас-
сказы. Тогда полюбила русскую
классику. Пел Лемешев.
С папой ходили по улицам. Он
очень любил книги. Подошел к жен-
щине, кажется, около Кузнечного
рынка, посмотрел, она продавала
детские дореволюционные книги.
Папа спросил: «Зачем вы их про-
даете? Книги ведь хорошие». Она
ответила: «У меня умер сын». Папа
сказал: «Простите!» С папой шли по
ул. Жуковского. Весна. Две девушки
История Петербурга. № 2 (48)/2009
предыдущая страница 67 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн следующая страница 69 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст