Б
локада Ленинграда
Портрет
впряглись в санки. Санки нагружены
покойниками. Их начали вывозить из
подвалов. Подвалы и наша прачечная
в доме (раньше в доме обязательно
была прачечная, где женщины сти-
рали) заполнена трупами. То же в
других домах. Весной трупы начали
вывозить. Большие сани нагружены
покойниками. Чтобы они не рас-
сыпались, перевязаны веревками.
Головами, ногами, руками бьются по
асфальту. Папа потом говорил, что
считал, что я должна видеть все. По-
том жалел, что не увел меня.
Мы с мамой ходили в госпиталь
дежурить. Мама ухаживала за ра-
неными. Я тоже. Читала им стихи.
Мама писала за раненых письма
домой. У одного раненого не было
руки. Он говорил маме: «Ты, род-
ная, не пиши домой, что я без руки,
скажи им только, что я чуточку
ранен». Раненые в одной палате на-
крыли мне стол, хотели угостить, но
я убежала к маме. Мама почему-то
запретила мне брать у раненых еду.
Раненые пошли к маме, чтобы она
разрешила мне поесть.
Госпиталь находился на ул. Вос-
стания, 8. Его часто бомбили. Вокруг
говорили, что фашисты любят
бомбить госпитали. В этом доме
была школа до и после войны. Эту
школу я окончила. До революции
в этом здании был Павловский
институт благородных девиц. Там
училась детская писательница
Л. А. Чарская, после революции
запрещенная писательница, кумир
тогдашних советских школьниц.
Теперь ее снова издают.
В нашей старой петербургской
квартире жила семья из 9 человек.
После войны осталось четверо. Пер-
вым умер мамин дядя - Владимир
Алексеевич Быстров - крупный
спортсмен, международный судья
по футболу, член Всесоюзной кол-
легии судей, друг Бутусовых, Пеки
Дементьева и др. Он был молодой,
мой двоюродный дедушка, почти
ровесник моего отца. Обожал меня,
я - его. От меня долго скрывали его
смерть, говорили, что он уехал.
Потом умер муж тети Тамары -
Павел Иванович Давыдов. Ему
предложили жить на заводе, где он
работал. Перед смертью все говорил,
что на заводе всем служащим дают
по чашке какао. Так, мол, полагает-
ся. Павел Иванович ходил по нашей
квартире и искал чашку побольше,
чтобы взять с собой.
Потом умерла тетя Тамара -
мамина сестра. Умерла в больнице
«Памяти 25-го Октября». У нее
открылся туберкулез в сильной
форме. Анализы ее по совпадению
делала моя другая тетя с папиной
стороны, врач, которая всю свою
жизнь, включая все дни блокады,
проработала в той больнице. Она
сразу же поняла, что тетя Тамара
умрет. Тетя Тамара - единственный
человек, которого удалось похоро-
нить нам самим. Мама отвезла ее
на Волково кладбище, тут же кто-то
сделал на могилу крест из металли-
ческих трубок. Перед уходом мама
все пыталась запомнить место мо-
гилы. Когда шла обратно, началась
бомбежка. Мамина мачеха очень
волновалась, что мама не вернется,
но мама вернулась. Потом мама
долго искала могилу тети Тамары,
но так и не нашла - может быть,
попала туда бомба, может быть,
крест упал.
Умерла тетя Шура - сестра
маминой мачехи (Александра Ни-
колаевна Варенова). Она умирала с
голодными галлюцинациями. Была
без памяти, ей мерещилось мясо, и
она кричала: «Вина! Вина! Мяса!».
Всех, кроме тети Тамары, нам не
удалось похоронить. Где их могилы,
мы не знаем.
После войны моя тетя-врач ска-
зала мне: «ваша семья - ну чем не
семья Тани Савичевой», которая вела
блокадный дневник и кончила слова-
ми: «Умерли все, кроме Тани».
В 1943 году арестовали де-
душку - маминого отца, Николая
Алексеевича Николаева (статья
58, § 10, ч. 2). Тогда тоже аресто-
вывали. Дед погиб, где, как - мы
69
История Петербурга. № 2 (48)/2009
предыдущая страница 68 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн следующая страница 70 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст