Б
локада Ленинграда
70
не знаем. Сейчас он реабилити-
рован посмертно. Но это другая
история.
Итак. Нас из девяти человек
осталось четверо.
Хочу еще раз напомнить, кто
погиб в нашей семье во время бло-
кады.
1) Быстров Владимир Алек-
сеевич, родной дядя мамы. Умер
2 марта 1942 года в возрасте 46 лет.
2) Николаева Тамара Николаев-
на, родная мамина сестра, умерла 12
августа 1943 года в возрасте 37 лет.
3) Варёнова Александра Ни-
колаевна, сестра маминой мачехи,
умерла 8 апреля 1942 года в возрасте
70 лет.
4) Давыдов Павел Иванович,
муж маминой сестры Тамары, умер
9 февраля 1942 года в возрасте
51 года.
5) Николаев Николай Алексее-
вич, мамин отец, арестован органа-
ми НКВД (ст. 58) в 60 лет, умер (как
написано в справке о реабилитации)
во время следования к месту отбы-
тия наказания.
Нас осталось 4 человека из
девяти. Мамина мачеха, Маргарита
Николаевна Варенова, умерла от
паралича в 1954 году, когда начали
возвращаться первые реабилити-
рованные. Она ждала дедушку, по-
ставила все его фотографии перед
собой и упала перед ними.
Никто в нашей семье даже в бре-
ду никогда не говорил, чтобы вошли
в город немцы и дали бы поесть.
Никто не отнимал еду от другого.
Только однажды Володя Быстров
что-то съел «не свое». Мама на него
кричала. Она говорит, что ей за это
до сих пор стыдно.
На улицах зимой вдоль тро-
туаров лежали люди. Завернутые в
простыни, ноги и шея перевязаны
веревками. Так их «хоронили» близ-
кие. Около нашего парадного лежа-
ла женщина и просила помочь ей
встать, что, мол, тогда она дойдет до
своего дома на Пушкинской улице.
Мама пыталась ей помочь, но у нее
не хватило сил. Потом эта женщина
долго лежала мертвая.
Во время блокады папа учил
меня читать и писать. Горел фитилек
в масле - свет слабее, чем у лампа-
ды. Единственный свет в квартире.
Такие самодельные «лампочки»
называли фитюльками. Я что-то
не понимала. Папа меня ударил.
Меня никто никогда не бил, даже не
шлепал. Традиции были петербург-
ские. А тут папа сорвался. Я сказала
ему (это отец мне рассказывал):
«Папочка, я же не виновата, что не
понимаю». Папа заплакал.
Наши дворники. У нас были
дворники - Шура, дядя Ваня и еще
одна. Как они отлично дежурили,
как убирали снег. Дежурили по
ночам. Мы были спокойны, все
парадные и ворота на замках - на
ночь. Это была довоенная традиция.
После войны долго тоже запирались
все парадные и ворота. Дворники
всегда знали своих жильцов, мы
знали наших дворников. Дворни-
ки нашего дома никаких пустых
квартир, где люди умерли или эва-
куировались, не обворовывали. Во
время войны я им помогала чистить
снег. После войны они продолжали
работать дворниками и, увидя меня,
кричали: «Наточка, иди к нам снег
убирать!».
Во время войны маму мобили-
зовали чинить крыши. Она стала
кровельщиком 5-го разряда. Часть
блокады я провела с ней на крышах,
помогала (была вроде подсобной),
играла там. Бросала варежку через
трубу и поднимала с другой сторо-
ны. Однажды варежка упала в трубу,
я поднялась на цыпочки и увидела,
что на трубе решетка. Варежка
зацепилась за нее. Удалось взять
варежку. Дом на углу Пушкинской
и Невского - мой. Мои же дома и на
Лиговке. Я их помню.
Во время войны я ходила во
Дворец пионеров, там было что-
то вроде летнего лагеря. Там мы
гуляли в саду под присмотром
воспитательницы. В дальнем углу
сада был холм, мы там любили бы-
вать, все мы знали, что там зарыты
кони Клодта с Аничкова моста.
На одной аллее стояли плакаты с
карикатурами на Гитлера и других
фашистов. Я не поверила папе,
когда он сказал, что в Германии
рисуют карикатуры на Сталина. В
угловом павильоне Росси была па-
норама, кажется, советский воин за
колючей проволокой фашистского
лагеря. Во Дворце пионеров была
хорошая медицинская сестра, мы
ее любили. По-моему, ее звали На-
таша Волкова. Во Дворец пионеров
ходил ее сын, мы с ним играли. Во
время войны во Дворце была елка
для детей. В подарок я получила
шарик. Его я тоже до сих пор ве-
шаю на елку.
С собой в летний лагерь я брала
баночку в кармашек платья. Специ-
ально сшитый большой кармашек. В
баночку складывала еду для дома,
для мамы. Была в группе девочка
Нина Михайлова, она меня не
любила, часто дразнила и очень
обижала. Она сказала, что передаст
воспитательнице. Что я не все ем,
хотя многие девочки откладывали
часть еды для дома. Долго после
войны я не могла есть, когда другие
в это же время не ели (например,
на работе).
Однажды я шла домой, раз-
дался сигнал воздушной тревоги.
Милиционер на улице загонял всех
прохожих в подворотни. Такой был
порядок. Мне удалось обмануть
его. Я бежала домой, т. к. знала,
что мама волнуется. Подбежала к
дому (улица Восстания, 13). Вдруг
раздался взрыв. Рухнул дом № 19
(угол улицы Жуковского). Потом я
узнала, что пострадала только часть
дома, сам дом цел до сих пор.
Да и сейчас не люблю прохо-
дить мимо домов, поставленных на
капитальный ремонт. Пустые окна,
комнаты с остатками обоев на сте-
нах. Такие дома, только страшнее,
без передних стен стояли на улицах
города. Вместе с домами погибали
люди. Такой дом был на углу ул.
Жуковского и Маяковского. Сейчас
на этом месте школа. Другой раз-
рушенный дом на улице Некрасова,
недалеко от Мальцевского рынка.
Эти дома я запомнила, т. к. мы с
мамой ходили туда собирать щепки
для буржуйки.
Была у меня подружка, еще
довоенная - Наташа Сапелькова.
Она жила недалеко от Пушкинско-
го театра. Отец ее, очень крупный
инженер, был репрессирован еще
до войны. Ее мама была старшая
хирургическая сестра у знамени-
того хирурга Петрова в институте
усовершенствования врачей. Мы
ходили к ней в гости. Ее мама по-
дарила мне баночку с витамином
«С» (сиропом). Моя мама тоже им
помогала.
Почему-то думают, что у нас
совсем не было жизни. А ведь мы
и дружили, и отмечали праздники,
хотя жили в темных, страшно холод-
ных комнатах. На нас было много
теплых вещей. Мы их не снимали
с себя всю блокаду (даже ночью).
Мне до войны дедушка Вова (Вла-
димир Быстров) подарил теплый
История Петербурга. № 2 (48)/2009
предыдущая страница 69 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн следующая страница 71 История Петербурга №48 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст