С
овременные
мемуары
Котя.
О моей бабушке,
Александре И л т ж ін е Рогинской*
П. П. Стрелков
Как хочется вернуться в про-
шлое, хоть в щелку взглянуть на-
зад через завесу времени! Иначе
не вспомнить утерянные памятью
Котины черты, ее шутки, смешные
словечки и прозвища, которыми
она наделяла знакомых. Без них
пропадают свойства живого, прони-
цательного, склонного к юмору че-
ловека, остается лишь перечень его
домашних свершений. Котя обрета-
ет в моем изложении стандартные
черты «доброй бабушки», умелого
кормчего семейного корабля. Это
мешает оценить истинное богатство
ее незаурядной личности.
Мне кажется, что бытовые и
хозяйственные дела, которыми Котя
в основном занималась, по суще-
ству мало интересовали ее, гораздо
охотнее она разговаривала на более
«высокие» темы. Так называемых
«трудных» вопросов для нее не
существовало; в ее ясных и прямых
ответах всегда чувствовалось хо-
рошее естественное образование,
полученное в молодости.
В оценках других людей для
Коти имела значение не внешняя
форма их жизни, а исключительно
их душевные качества. Этим она
отличалась от наших матерей, не
лишенных известной доли снобиз-
ма. По традиции 1920-х годов, они
не принимали то, что полагали «ме-
щанством», в том числе преувели-
ченный интерес к устройству быта и
туалетам, пышные свадьбы и многое
другое, что стало возвращаться в
общество после войны. Коте все это
Котины родители: Илья и Рива Рогинские (мои прадед и прабабушка,
конец XIX - начало XX в.)
было безразлично. Единственное,
что для нее было важно - достойно
ли ведет себя человек. Называть
ценимые ею добродетели нет на-
добности, все они перечислены в
двенадцати заповедях.
О событиях незнакомой мне
части Котиной жизни я могу су-
дить лишь по обрывкам семейных
легенд, но и в таком виде ее судьба
просится на страницы романа. Котя
происходила из состоятельного ев-
рейского купеческого рода. Не могу
удержаться и сделаю небольшое
отступление, посвященное событи-
ям (скорее анекдотам) из истории
семьи, известным нам больше от
самой Коти. Самым колоритным
ее предком был Меер Рогинский,
вероятно, приходившийся ей пра-
дедом. С конца двадцатых годов
XIX века он служил управляющим
обширного белорусского имения
графа Остермана-Толстого, в ко-
тором проживало более 3 тысяч
крепостных душ. Под его управле-
нием доходность поместья возросла
в несколько раз. Своему патрону,
постоянно жившему в Италии, он
регулярно доставлял деньги, греч-
невую крупу и крепостных слуг.
Граф, либерал и вольтерьянец, в
конце жизни стал атеистом и, со-
гласно легенде, любил беседовать
с иноверцем-управляющим на
религиозно-философские темы.
Сговориться им не удавалось: в
критике Нового Завета наш предок
охотно поддакивал собеседнику, но
сомневаться в истинности Ветхого
* Окончание. Начало в № 2 (48) 2009 г.
17
История Петербурга. № 3 (49)/2009
предыдущая страница 16 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн следующая страница 18 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст