прокрадывались мимо нее. Спала
ли она на самом деле, я не уверен.
Из деликатности она не стала бы
говорить на эту тему.
Глубокая старость тяжела для
всех, но я думаю, что многие старики
мечтали бы закончить жизнь так,
как Котя. Рядом с ней находились
преданно любившие ее племянни-
цы, навещали внуки, приводились
малолетние правнуки, от присут-
ствия которых Котя таяла. Она
обожала детей, хотя иметь своих
судьба ей не дала. Отчасти в шутку,
отчасти всерьез она недоуменно
спрашивала: «Все дети так хороши.
Как объяснить, что из них вырастает
столько мерзавцев?»
С годами Котя все больше по-
гружалась в прошлое, грезила наяву,
в ее чуть померкшем сознании гром-
че звучали не близкие, а давно умол-
кнувшие голоса. Котю еще можно
было растормошить и выспросить
о былом, но нас в молодые годы оно
овременные
мемуары
мало волновало. Острый интерес к
прошлому возник позже, когда стал
виден рубеж собственной жизни,
но спрашивать тогда оказалось уже
некого.
Котя не боялась смерти и спо-
койно говорила о ней. До последних
дней она сохраняла способность шу-
тить над своею немощью. Незадолго
до кончины Котю перекладывали в
постели. Эта процедура, выдавав-
шая ее бессилие, была для Коти
крайне унизительной и неприятной.
Она была уже так слаба, что трудно
и тихо говорила, но брат понял ее
слова. Котя повторила шутливую
фразу умиравшего Генриха Гейне,
сказанную в сходных обстоятель-
ствах - его поднимала с постели
жена: «Женщины продолжают но-
сить меня на руках».
Котя тихо угасла в 1967 году в
возрасте девяноста четырех лет. За
верность цифры не ручаюсь, никто
из нас точно не знал ее возраста.
Верная правилу исключать из жиз-
ни близких людей все свое, личное,
она никогда не отмечала день своего
рождения и шутками отвечала на
вопросы о нем. В ее рассказах была,
однако, надежная временная веха:
Котя помнила торжества по случаю
взятия Плевны (1877 год) в турец-
кую войну. На народном гуляньи
она сидела на плечах у няньки, та
подбрасывала ее в воздух с криком:
«Ура, Плевна наша!» События тех
дней казались нам глубокой стари-
ной. Трудно поверить, что пройдет
еще лет десять, и «живыми ископае-
мыми» будут считать уже наших
сверстников, помнящих Вторую
мировую войну.
Котя похоронена на Охтенском
кладбище. В ее могиле покоится
уже прах тетушки и мамы, подходит
очередь наша с братцем. Скоро Котя
опять соберет вместе и возглавит
всю нашу прежнюю семью. В этот
раз навсегда.
Письмо ЧереЗ сорок лет
К. И. Видре
На свете все-таки много милых
людей. Пару лет назад мне передали
письмо, посланное по адресу, где я
давно не живу. На конверте даже
фамилии не было: старый адрес, а
затем просто «Кене и Мише». Фами-
лию нашу подружка давно забыла.
Конверт обменщики передавали из
рук в руки, пока письмо не дошло до
адресата (увы, только до меня).
Во мне сидит какой-то зуд:
люблю переезжать, и конечно, из
худшей в лучшую квартиру. Этот
зуд у меня в генах, конечно, от папы.
Отец, рабочий-большевик, проски-
тавшийся в молодости по тюрьмам
и ссылкам, после Октябрьского
переворота и недолгого пребыва-
ния в доме-коммуне в «Астории»
переехал в роскошную буржуазную
квартиру на Каменноостровском
(тогда улице Красных Зорь) и
сразу начал раздавать друзьям, об-
заводившимся семьями, комнату за
комнатой. Последний его подарок
был преподнесен мне, когда я вы-
шла замуж и вернулась из Москвы
в родной Ленинград. Папа отдал мне
комнату из нашей трехкомнатной
московской квартиры, и их квартира
снова стала коммунальной.
А письмо, переданное мне хо-
рошими людьми, было от Лоры,
москвички, много моложе меня, с
которой мы давным-давно проводи-
ли вместе отпускные дни в Карелии,
в Доме композиторов.
Мы потом несколько лет встре-
чались в Ленинграде, в Москве, но
постепенно наши приятельские
отношения сошли на нет - с года-
ми тот северный июнь подернулся
какой-то дымкой, хоть он и вправду
был восхитительным.
Фамилию-то нашу Лора забыла,
а вот забыть тот июнь не хотела и
не могла.
Когда мы познакомились, она
была совсем молодой журналист-
кой, а сейчас на пенсии. С тех пор
выпустила две книги. В них есть
отпечаток Лориного обаяния, свой-
ственная ей женственность, лиризм.
Недавно потеряла мужа, поэта Се-
мена Сорина, которого пламенно
любила; ей захотелось вспомнить
весну их любви. Так случилось, что
окончательно они объединились
лишь в последние десять лет его
жизни.
Моя супружеская жизнь сложи-
лась несколько иначе. Мы с Мишей
поженились в тридцать лет и про-
жили вместе душа в душу (просто
неправдоподобно счастливо) почти
тридцать три года. Он скончался в
расцвете сил и совершенно неожи-
данно. Потеряв мужа, через не-
сколько лет придя в себя, я начала
писать, представьте, не о себе, и даже
не о Мише.
Я писала (и печатала в разных
журналах) очерки о людях, с кото-
рыми дружила. Думаю, моя работа
помогла мне выжить, занять свой
мозг, помогла не зацикливаться на
своем горе.
Горжусь своей памятью. Я не
подозревала, что она у меня такая
цепкая. Надо только сосредоточить-
ся, и встают картина за картиной,
23
История Петербурга. № 3 (49)/2009
предыдущая страница 22 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн следующая страница 24 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст