Современные
мемуары
24
Дача барона Маннергейма.
Худ. Н. И. Шарф
помню четко лица людей, которые
мне нужно описать, помню занят-
ные реплики, разговоры.
..
Лора хотела, чтобы я записала
все, что помню о том июне. Сначала
я отказалась, но сейчас решила по-
пробовать.
Рано утром 31 мая 1962 года
качу в автобусе куда-то на северо-
запад от Ленинграда в неведомый
мне Дом композиторов около тоже
неведомого городка Сортавалы.
Льготная путевка (конечно, го-
рящая, кому нужен север в такую
пору?), лежавшая в кармане, мало
меня радовала. То ли дело те поезд-
ки в военные санатории, куда мы с
мужем - он был военным врачом -
ездили почти каждое лето. На душе
обида на начальство, бесцеремонно
выпихнувшее меня в отпуск, и
полное отсутствие предчувствия,
какой милый месяц меня ожидает.
Со мной сидит с десяток дамочек с
чемоданами.
Всё на север, на север. И вдруг
кто-то запевает популярную при-
блатненную песенку: «По тундре, по
широкой дороге, где мчится поезд
Воркута-Ленинград.
.. Мы бежали с
тобой до финляндской границы.»
Очень к месту.
.. Через 3-4 часа такой
веселой езды автобус резко повернул
направо - еще полчаса по боковой до-
роге, и мы остановились, вышли.
Что мы едем по земле, еще не-
давно, до войны зимы 1939-1940
года, принадлежавшей Финляндии,
я, конечно, знала, и все же вид,
представший перед моими глазами,
меня поразил. Мы оказались на пло-
щадке, словно срезавшей «ломоть»
холма, ближе к его вершине. А на
вершине, почти рядом, высилось
необычное здание. Цоколь его был
сложен из огромных, грубо обте-
санных гранитных глыб, как будто
уложенных великанами. На цоколь
аккуратно уложены (похоже, теми
же великанами) огромные темные
коричневатые бревна. Из них в
основном и состоял этот необычный
дом. В бревнах были прорезаны не
бойницы, нет, скорее четырехуголь-
ные окошки, как будто в необычай-
но массивной крестьянской избе.
Над первым этажом нависал второй,
состоявший целиком из небольших
толстых стеклышек. Нечто, похожее
на большую веранду, но помещение
явно зимнее, с двойными малень-
кими рамами, а выдающаяся часть
бока этой «веранды» была из тоже
толстых, в тон бревнам, досок. Ну
и, конечно, темно-серая черепица
на крыше. Вот он, Дом компози-
торов! Терем? Нет, скорее, замок.
Мне объяснили, что это дача барона
Маннергейма.
Оторвавшись от дома, глянули
вниз. С холма сбегала каменная
лестница с площадками, очень
скромная, без излишеств, внизу
было что-то вроде озера, от бере-
га тянулась длинная пристань с
десятком-другим привязанных ло-
док. Я потом узнала, что «озеро» -
один из многочисленных фьордов
огромного Ладожского озера.
А кругом были леса, пятна
фьордов, цвела сирень.
Слева, за
«замком» чувствовалось близкое
присутствие Финского залива. К
нему вели какие-то сооружения,
которые назывались Сайменским
каналом. Конечно, было прохладно,
но меня поразил какой-то особенно
чистый воздух, и вокруг даль была
подернута очень красивым туманом,
с удивительно тонким оттенком
бело-сиреневого, иногда чуть розо-
ватого цвета.
Вскоре я узнала, что вокруг
дачи-замка в зелени прятались не-
большие домики, в которые селили
композиторов. Эти домики получи-
ли прозвание «творилок». Теплые
печи, обязательно рояль, тишина,
покой и уют - живи себе и твори.
Нас поселили на даче Маннер-
гейма. Помню, что наверху. Боль-
шая светлая комната с окнами на
две стороны, расположенными под
тупым углом, так что и отсюда вид
открывался прелестный.
У меня оказалось две соседки-
москвички, приехавшие накануне.
Обе очень привлекательные и ин-
теллигентные женщины. Одна, Зина
(фамилия чуть-чуть отличалась от
фамилии известной поэтессы Се-
ребряного века), выглядела лет на
сорок с небольшим. Лицо умное, зна-
чительное, язычок оказался довольно
острым. Зина - старший научный
сотрудник института Академии наук
(вообще академических сотрудников
было несколько человек, я работала в
академическом издательстве).
Вторая соседка, Лора, молодая
журналистка, как я говорила, дочь
литератора, который назвал ее в
честь Ларисы Рейснер. Ей было не
больше 25 лет, живая, женственная,
говорливая. В Москве она жила
в одном из писательских домов у
метро «Аэропорт». У нас оказалось
несколько общих знакомых, ее со-
седей, мы принялись их обсуждать,
но мнения у нас не сходились, и мне,
конечно, показалось, что я более
проницательна, но ведь и старше-то
я была насколько (мне было 38)!
Лора - шатенка, с пушистыми
волосами и огромными серыми
глазами, нос мило вздернут.
История Петербурга. № 3 (49)/2009
предыдущая страница 23 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн следующая страница 25 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст