Современные
мемуары
Новые знакомые потащили
меня в столовую. Большая комната
походила на северную избу - вот
откуда маленькие окошки в бревен-
чатом фасаде дачи! Пол дощатый, а
потолок низкий и тоже обшит до-
сками. И все покрыто коричневым
лаком. На бревенчатых стенах брон-
зовые бра в форме подсвечников, и
лампочки длинные, в форме свечей.
Посреди - овальный большой стол,
а у окошек - маленькие столики,
скатерти сверкают белизной.
Народу не густо. А композитор
всего один, вернее, одна - Чичерина,
сестра первого наркома иностран-
ных дел Георгия Чичерина; эта
старая дворянская семья отличалась
замечательной музыкальностью. К
сожалению, я не запомнила г-жу
Чичерину, мне кажется, она не
выходила из своей «творилки».
Единственный мужчина (кроме
профессора, целиком поглощенного
рыбной ловлей) был архитектор
средних лет, большой любитель
прогулок по окрестностям. За ним
всегда следовал клин, похожий на
журавлиный, бабушек в панамах
и шляпках - жен и вдов компози-
торов. «А вот и наш петушок со
своими курочками», - воскликнула
Зина, когда эта компания впервые
попалась мне на глаза.
Рыбной ловлей увлекались мно-
гие. Двое профессоров (мужчина и
женщина) приезжали, не сговарива-
ясь, каждую весну рыбачить. Пом-
ню, кто-то фотографировал прича-
лившую к берегу даму-профессора.
Она сияла: в руках у нее трепыхался
большой лосось. На следующий
день мы ели вкуснейшую уху из
бедняги.
Остальные, и мы в том числе,
равнодушные к рыбной ловле, за-
плывали на красивейшие острова,
осматривали разрушенные фин-
ские усадьбы - следы войны с
Финляндией. От домов остались
одни фундаменты, вокруг цвели
большие лилово-фиолетовые ири-
сы, а земля вокруг заросла кустами,
среди них много цветущей сирени.
Хозяева давно жили в Финляндии.
Мы, как и другие отдыхающие,
возвращались с огромными буке-
тами сирени и ирисов. Они очень
хорошо смотрелись на фоне корич-
невых деревянных стен.
По утрам, до завтрака, бродили
по лесу, собирали грибы - нечто
вроде сморчков, - я не подозревала,
что сморчки съедобны. Свою до-
бычу относили на кухню. Грибной
суп оказался вкусным, и мы все
остались живы. Грибы, рыба, тра-
вы - все это придавало тамошней
кухне домашний оттенок.
Иногда теплыми вечерами мы
отправлялись на берег озера, разжи-
гали костер и жарили рыбу - конеч-
но, тут же ее поедали. Вкус у рыбы
был совершенно особенный.
«Здесь так здорово. Как жаль,
что рядом нет Миши.
..» - сказала я
мечтательно. «А не высвистать ли
нам сюда наших мужчин? Я соску-
чилась по Семену!»
В тот же вечер я позвонила
Мише и заговорила об отпуске,
а Лора побежала на почту давать
телеграмму Семену. Они еще обме-
нивались телеграммами, а уже через
пару дней на «даче Маннергейма»
появился новый гость - мой муж
Миша Видре. Получить двухнедель-
ный отпуск в госпитале оказалось
проще простого.
Уже с появлением одного
Миши тонус жизни нашей ком-
пании поднялся. Вечерами мы
не сидели по своим комнатам.
Дело в том, что военный врач Ми-
хаил Видре с детства готовился
стать музыкантом. Он был очень
одаренным ребенком, с ним зани-
мались выдающиеся педагоги, и в
консерватории он подавал большие
надежды. «Война нам закрыла за-
ветные двери», - писала его подруга
детства о нем и о себе. Голос у него
был небольшой, но бардовские пес-
ни он пел отлично. К музыкальности
добавлялась артистичность. Плюс
музыкальная обработка некоторых
песен. Наш дом в Ленинграде стал
одним из маленьких центров авто-
ров, исполнителей и вообще люби-
телей бардовских песен. Репертуар
у Миши был необъятен. Приведу
лишь несколько примеров. Мы
дружили с Софой и Мишей Тар-
таковскими (Софа - переводчица,
Миша - военный врач). Их пение
дуэтом было популярно в литера-
турных кругах.
В маленькой комнате Тартаков-
ских на полу лежали огромные тома
словаря Ларусса. Оба Миши часто
рылись в этих томах, разыскивая
старинные французские народные
песни (тексты всегда публиковались
вместе с нотами), которые Миша
любил с детства, а также популяр-
ные песни французских шансонье
начала ХХ века. Оба собирали ста-
ринные пластинки, французские и
русские. Мой Миша собирал еще
программы и ноты русских шансо-
нье. От Миши Тартаковского Миша
почерпнул несколько белогвардей-
ских песен и романсов. Знал Миша
и одесский фольклор, подлинные
песенки и переработанные тогдаш-
ними бардами. Мы дружили с пи-
сательницей Руфью Зерновой, кото-
рая пять лет просидела в сталинских
лагерях и великолепно исполняла
лагерный репертуар. Дочь Руфи
Ниночка Серман (Стависская) тоже
пела, а кроме того, аккомпанировала
на гитаре тогда молодому красавцу
Алику Городницкому, который пел у
нас и в других домах, где мы бывали.
Пели у нас юные Галя Дазмарова,
талантливая Варвара Шебалина
(трагически погибшая позже).
Я увлеклась. Важно то, что
еще до приезда Семена Миша стал
распевать свои песенки, милая
компания подхватывала припев,
некоторые же песни через день-два
пелись уже стройным хором. Кста-
ти, еще пример Зининого изречения.
Я ее спросила, понравился ли ей
Миша. Она ответила мгновенно и,
по-моему, нахально. «Очень! Я на-
хожу, что он даже слишком хорош
для вас одной».
В общем, гостиная ожила. А
когда появился Семен, жизнь и во-
все забила ключом.
Лора рассказывала, что стоило
ему зайти, например, в ЦДЛовский
буфет (а Семен был не дурак вы-
пить) в компании своих друзей-
поэтов, оттуда сразу же раздавался
хохот. Юмор у него был довольно
ядовитый. Лора ему приглянулась
с первого взгляда, и он начал насту-
пление на предыдущего Лориного
поклонника, поэта Виктора Урина, с
такого перла: «Сорин Лорин, а Урин
дурень». Я знала немного Виктора
Урина по поэтическим семинарам
Сельвинского в Литинституте,
которые любила посещать. Урин
тоже поэт-фронтовик, как и Сорин.
Поначалу он приходил на семинары
в белых кальсонах и шинели до пят
- в таком виде удирал из госпиталя.
Но стихи его мне нравились, и ни-
каким дурнем он, конечно, не был.
Едва появившись в Литинституте,
Семен обогатил там стены уборной
надписью: «До сих пор никем не
оспорена гениальность товарища
Сорина».
25
История Петербурга. № 3 (49)/2009
предыдущая страница 24 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн следующая страница 26 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст