Б локада
Ленинграда
И. Ю . Милова
VI. Салют Победы
Двадцать седьмого января шли
вечерние занятия в институте. Вдруг
открылась дверь, и Лев Петрович
Якубинский взволнованно сказал:
- Занятия на сегодня законче-
ны! Сейчас все идем на Неву. Ма-
скировку не снимать. Дорогие мои,
Победа! Блокады больше нет!
Что тут было! Объятья, крики,
смех, истерики.
.. Погасив свет, мы
направились на Дворцовый мост,
к Бирже. Ноги плохо слушались
профессора Якубинского, и мы с
подружкой взяли его под руки - так
втроем и дошли до спуска с моста, к
Рострам. Нет, толпы не было, люди
отдельными группками подходили
через мост и с Васильевского.
На пляже у Петропавловской
крепости выстроились триста со-
рок орудий для тридцати залпов
артиллерийского салюта. Ракет-
чики устроились на Бирже. Еще
не читали по радио приказа Вер-
ховного Главнокомандующего
И. В. Сталина, а маршал Л. В. Го-
воров и правительство разрешили
по радио порадовать измученных
ленинградцев победной вестью. И
он грянул - наш салют Победы!!!
Сотни сигнальных ракет, вы-
пущенных одновременно с залпами
салюта, осветили ночную Неву,
корабли, бессмертную красоту
Дворцовой набережной. Я сжалась,
ожидая ответного удара со стороны
Финляндии. После трехлетней
зимней темноты это сияние было чу-
дом! Нет! Никто больше не выстре-
лит в наш город! Победа! Победа! Ее
запечатлел фотограф Трахтенберг
с позиции моста. Среди людей есть
«тройки» - в одной из них в сере-
дине Лев Петрович и по бокам я и
Люся Ганзен. Этот снимок подарил
мне фотограф, когда приходил в
мою 166-ю школу в честь Победы -
двадцать седьмого января 1974-го.
Берегу фото как реликвию.
Дома мы с мамой, обнявшись,
долго плакали от счастья и страха за
тех, кому нужно пройти еще тысячи
верст войны, плакали о тех, кто не
дождался этого светлого часа.
Мама в конце 1943-го пошла на
курсы техников по восстановлению
жилфонда: здания, крыши, сантех-
ника. Ее познания в математике
- дореволюционная гимназия. Но
с моей помощью она и это задание
выполнила, получила аттестат и уже
в 1944-м стала техником участка
от Полтавской до Исполкомской
улицы, а со временем стала инже-
нером и восстанавливала жилфонд
от Суворовского до Лавры, четную
сторону, не раз получала Красное
Знамя и благодарственные грамоты
исполкома. Я уже вспоминала, что в
1943 году мы обе были награждены
медалью «За оборону Ленинграда»,
а в 1945-м в Музее обороны Ленин-
града в шестом альбоме награж-
денных медалью мы нашли и наши
имена. А куда исчезли эти подлин-
ные альбомы с именами шестисот
тысяч блокадников, не бросивших
город, - неизвестно.
Еще работая в жилотделе, я
фактически жила уже свободной
гражданкой, жадно всматриваясь в
окружающую жизнь и ленинград-
цев. Инспектора были, как и я, бой-
кими девушками, которым хотелось
не только быть сытыми, но и сходить
в кино, в театр, в парикмахерскую,
смастерить новое платьице.
Мы питались в столовой № 10 на
углу Невского и Дегтярной. Говори-
ли, что по распоряжению товарища
Сталина город был поставлен на
особое снабжение продуктами. Мы
это чувствовали: карточки отовари-
вали полностью, а те, кто питался
в столовых, получали трехразовое
питание, а в продуктовых карточках
оставляли только талоны на сахар,
хлеб и номерные, по которым давали
мыло, спички, соль, а к праздникам
пол-литра водки, бутылку вина и три
58
* Окончание. Начало в № 1, 2 (47,48) 2009 г.
М о я (блокада*
литра пива - это все за свои деньги
мы выкупали, но водка и табак шли
чаще в обмен на продукты, что было
большим подспорьем. Появились
американские продукты: сыр, сгущен-
ка, яичный меланж, консервы - кол-
баса, сосиски в баночках, шоколад. В
столовых кормили хорошо: на завтрак
давали 10 г масла, кусочек сыра или
колбасы, кашу, конфетку или сахар;
обед был из трех блюд и ужин из
двух. Хлеб был свой, выкупленный в
булочной. На сегодня этого было бы
много, но изголодавшиеся дистрофи-
ки не могли утолить голод, хотя тела
наливались силой. И даже родив доч-
ку, я еще в 1947 году мечтала: «Когда
отменят карточки, куплю буханку
хлеба, спрячусь на кухне за плиту и
съем ее с угла на угол!». А сейчас я не
могу уснуть, если в доме нет воды или
хлеба - живет еще блокада.
С одеждой было хуже. Все
лучшее променяли, а тут еще воры
забрались к нам в квартиру и унесли
мое сбереженное выпускное платье
и туфли, первые «модельные».
Опять пришлось влезать в сапоги,
но выручила Е. М. Тенякова: она да-
вала мне разнашивать новые и сле-
жавшиеся за войну туфли, так что
я щеголяла в красивых белых или
замшевых, а то и в лаковых. Маме
по ордеру дали одежду, она, конечно,
выбрала ее для меня: черную «креп-
сатеновую» юбку и белую гарусную
кофту. А на мой ордер купили мне
шубку из искусственного меха, се-
рую, американскую. Очень многие
оделись в Ленинграде в эти шубки.
«Красный треугольник» торговал
разными ботиками. Так что понем-
ногу одевались, делали перманент,
маникюр - хотелось скорее стать
прежними ленинградками.
А температура моя держалась,
мама очень беспокоилась, написала
папе в Куйбышев, где он был в 44-м
году заместителем командующего
ПРИВО по инженерным войскам.
Ему удалось получить для моего
приезда к нему на лечение пропуск
на выезд из Ленинграда и обратно. Я
История Петербурга. № 3 (49)/2009
предыдущая страница 57 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн следующая страница 59 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст