Б локада
Ленинграда
60
рядом. Саперы проверили поле, но
все может быть. Картошку беречь. На
обед по две на человека - не больше!
Так мы и сажали.
.. Нажмешь на
лопату - то ли осколок, то ли мина,
медленно шло. На соседнем поле
тарахтел трактор и четыре курсан-
тика ЛАУ с Литейного тоже мая-
лись. Ахаян договорился, что они
нам ночью вспашут, а мы им дадим
девчат на посадку. В числе пятерых
была и я. В обед мальчики принесли
много вареной картошки, котелок с
маслом, тушенку, нарезали буханку
хлеба - от души, от своего пайка.
Мы, конечно, не отказывались, но,
жалея их, поели немного.
Сажаем, вдруг девушка наша
бежит, кричит:
- В конце поля воронка, там
лежат наши в тельняшках и белых
маскхалатах!
Мы, конечно, побежали - надо
закопать, солнце жарит вовсю. На-
встречу нам Ахаян.
- Стоять! Они заминированы!
Я жду саперов.
Да, война еще дышала в земле и
на земле, давила страхом за тех, кто
еще воюет, и болью за погибших.
Усталые, мы тихо уснули, а утром
толкнули дверь - не открывается.
Никак! Немцы? Вылезла девчушка
в окно и хохочет:
- Это курсантики нас побла-
годарили: приперли дверь целым
деревцем цветущей черемухи!
С этими ребятами мы под-
ружились. В меня влюбился Лева
Куков, но, поняв из разговоров, что
я уже «просватана», жду любимого
с войны, Лева был моим другом и
о чувствах молчал. В апреле 45-го
их досрочно выпустили и отпра-
вили через Москву на Берлин. Я
получила его письмо, написанное
перед отъездом. Их не пустили даже
проститься. Поэтому он объяснился
в этом письме, что я - его первая
любовь, и просил хотя бы написать
ему, когда пришлет адрес. Но писем
от этих ребят никто не получил.
Вечная им память.
Весеннюю сессию из-за «кар-
тошки» сдавали в июле, в августе
дали отдохнуть до 20-го. Я ездила
по городу, в ЦПКиО, на острова, в
парки - хотелось увидеть своими
глазами, как возрождается город.
На бывших участках разбитых до-
мов создавались скверы, делались
детские площадки с песочницами.
Сажали кусты, деревья, ремонти-
ровали дороги, асфальт. В нашем
Смольнинском районе прослави-
лись братья Преображенские: они
молотками по железу выбивали
свою мелодию, латая изрешеченные
осколками кровли.
Обживались и мы. Мебель со-
жгли в блокаду, так мама купила в ко-
миссионке ореховый гарнитур: шесть
стульев, два кресла, диванчик, сервант
и круглый столик - когда-то они
имели вид, а теперь шли как рухлядь.
У нас в подъезде жил краснодеревец
Чижов, он привел мебель в порядок,
сделал обивку, покрыл лаком. Так
у нас появилась «богатая» мебель,
украсившая квартиру. К 45-му году
сделали ремонт, на окнах висели
шторы и портьеры, по вечерам кипел
отчищенный блокадный самовар и
собирались друзья.
Из МПВО вернулись наши до-
рогие дворники Ибрагим и Шакир
Байкеевы. Они с женами Айшой и
Асьмой содержали наш сквер и два
двора в идеальном порядке. В сади-
ке наладили фонтан с серебряным
мальчиком, разбили клумбы, огоро-
дили все металлическими трубами
и решетками, поставили скамейки.
Сегодня во дворе дома 150 стоят де-
ревья выше крыш, а цветники, сирень,
черемуха, смородина кончились с
уходом Байкеевых и старых жильцов.
А жаль! Может быть, снова сад рас-
цветет в лучшие времена?
В ленинградцах возрождалась
культурная мирная жизнь, зеркаль-
но открывали свои глаза на чистое
небо стекла окон и витрин. Но в
каждом доме жила боль и тоска о
недоживших, о фронтовиках, о тех,
кто мыкает горе в эвакуации.
..
1944-1945 учебный год - год
победных салютов, освобождения Ро-
дины, выхода наших войск в Европу.
Сводки «Совинформбюро» никто не
пропускал, год Побед и Победы! В
корпусах кипела подготовка к встре-
че из эвакуации основного состава
института. Мы бригадами готовили
новые аудитории, постепенно осво-
бождаемые госпиталем, комнаты
общежитий, инвентарь и прочее.
Уже ожившие блокадники, по-
розовевшие за лето, поправляющие-
ся на столовских трехразовых ка-
шах, приодевшиеся, повеселевшие,
резко отличались от эвакуирован-
ных, многие из вернувшихся даже
затаили обиду: «Мы все потеряли,
разуты-раздеты, изголодались, а они
вон какие здесь, отъелись, шпроты
(«шроты»-соя) жрали!». Вот и
столкнулись два мироощущения:
эйфория свободы, победы у пере-
живших блокаду и обнищание при-
бывающих из эвакуации.
Появились «ваши» и «наши». У
молодежи-то это было малозаметно.
В институте были в большинстве
девушки, по блокадной привычке
мы старались помогать уральцам
кто чем мог, даже талонами из своих
карточек, устраивали на «рацион»,
вместе работали по восстановлению
и вместе отдыхали, пели, ходили в
клуб, в кино. В преподавательской
среде было сложнее: «Которые тут
временные? Слазь! Кончилось ваше
время!». Один за другим уходили
наши преподаватели первого бло-
кадного курса 1943-1944 учебного
года, возвращались в свои постепен-
но восстанавливавшиеся универси-
тет и институты.
Декан Л. П. Якубинский умер.
Его заменил профессор В. А. Строев-
Десницкий, друг Горького на Капри.
Сухой, суровый, в черных очках, он
был противоположностью забот-
ливых и добрых блокадных препо-
давателей. Его сменил вернувшийся
профессор Докусов, а его замом
была Дина Клементьевна Мотоль-
ская, методист литературы.
В августе 1944-го я подала за-
явление о переводе на второй курс
дневного отделения русского языка
и литературы, досдавала разницу
в программе и работала в бригаде
подсобницей.
VIII. Последний год войны
Второй курс был для меня новой
встречей с новым коллективом: мно-
гие блокадники остались на вечернем,
так как стипендия отличника была
200 рублей, а на них не проживешь.
У меня были мама и уцелевший в
горниле войны папа, они и дали мне
возможность учиться, не работая.
Вскоре появились новые подруги
и друзья, с которыми мы вместе
учились, ходили на общественные
работы, в театры, на лекции, в клубы.
Особенно близки мне стали Муся
Гурецкая, Саша Каренникова, Оля
Федотова, Кася Скворцова и позже
Таня Кирсанова, Таня Гольдберг, Вера
Новоселова и другие.
По решению исполкома всем ле-
нинградцам были выданы «Личные
книжки участника восстановления
городского хозяйства», в которых
История Петербурга. № 3 (49)/2009
предыдущая страница 59 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн следующая страница 61 История Петербурга №49 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст