Б
л о к а д а Л е н и н г р а д а
8 2
Курганские библиотекари. В первом ряду 2-я слева Е. Н. Долганова,
3-я О. Ф. Хузе, 4-я В. А. Ользен-Энгель; во втором ряду 3-й слева
Б. М. Грецкий, 5-я слева Р. В. Шнурова.
1940-е гг.
из сил, рыли по 10 ч., а пивник из
ВПКО «дядя Гоша», - здоровый
мужик, весь в бицепсах, как ле-
гендарный Полифем, пропускал
парами нас в столовую, темную, как
пещера, вонючую. Столы липкие,
грязные, бачки, что для супа, что для
чая, кое-как вымытые.
Лучше всего были бойцы, с
которыми мы сталкивались на
трассе: они достали нам несколько
острых легких лопат, приносили
воду, спасая от жажды, помогали
корчевать пни и вырывать камни,
ободряли шуткой. Они были чутки
и человечны. <.
..>
Я не знаю сейчас, помогла ли
бойцам наша работа, но мы рыли
так, будто копали могилу Гитлеру.
И очень неприятно, что холодные
жесткие люди попытались затруд-
нить наш быт, когда в этом не было
нужды. Фронт был далеко, над
нами не было ни одного вражеского
самолета. А сколько неорганизо-
ванности, безобразия, неразберихи
было на других участках. И все
это по вине людей, приставленных
руководить этими работами. Мне
тяжело и неприятно думать, что я
рвалась вернуться оттуда - и все это
из-за хамства, равнодушия к людям,
безразличия к элементарным чело-
веческим потребностям.
20.ХІІ.
Мне физически больно, нестер-
пимо слышать громкие слова. То, как
живет сейчас Ленинград, достойно
изумления без всяких громких фраз.
Конечно, нужно держать голову
высоко, но говорить нужно голую,
суровую правду. Как ни тяжело
было до декабря слушать сводки
Совинформбюро, но смотреть су-
ровой правде в глаза достойнее, чем
прятаться за обиняки и недомолвки.
Я никогда не забуду, как искусно
была завуалирована формулировка
об оставлении Одессы, - внешне как
будто все прилично, а потом через
несколько дней читали сообщение
о чудовищном еврейском погро-
ме. Иногда я с тоской думаю, что
гладкие радиоочерки о подвигах на
фронте ловко создаются профессио-
нальными приемами литературных
дел мастеров. Очень они звучат на
один голос, враг изображается упро-
щенно, вульгарно, это постоянно или
зверь, или глупый Ганс. Я больше до-
веряю изображению зверя, доверяю
Эренбургу. Но в наших передачах
мерзнут только немцы - нашим
тепло, голодают немцы - наши сыты
до отвала, потери несут немцы - мы
идем без потерь. Но ведь мы-то,
слушатели, - взрослые люди и зна-
ем, что каждый час падают наши, и
нужно об этом достойно и серьезно
сказать, чтобы опять не оказалось,
что мы счастливчики в сорочках и
будущее счастье свалилось на нас,
как в сказке. Счастье будущих поко-
лений будет куплено кровью и смер-
тью целых поколений, участвующих
сейчас в войне. Пусть этого никогда
не забудут. <.
..>
21.ХІІ.
Ужасающий двадцатиминутный
обстрел нашего района. Убитые и
раненые на Ситном рынке и на про-
спекте Горького. Дырка в Биржевом
мосту. Убитые и раненые на мосту.
Это месть врага городу.<.
..>
Смертность страшная: гробов на
саночках уже не считаешь и не за-
мечаешь. Лица мужчин или опухлые
желтые, или мертвенно-землистые.
Люди идут медленно, слишком
медленно. Я ежедневно вижу па-
дающих от бессилия, как падают
изможденные лошади. Ну что ж,
ленинградцы держались и держат-
ся сурово, собранно, терпеливо, и
те, кто переживут, - заслужат ува-
жения всего мира. Нам хуже, чем
лондонцам - они не были окружены
блокадой. Нам хуже, чем москви-
чам: им не пришлось держаться так
долго. Мы держимся. Что ж нам
остается? Меня приглашает Клей-
нер на совещание директоров школ
и заведующих райбиблиотеками. Не
хочу идти, не хочу видеть никого из
высокопоставленных, они безмерно
раздражают. <.
..>
24.ХІІ.
Вчера по радио передавали, что
говорилось на городском совещании
директоров школ. С точки зрения
исторической перспективы - верно,
достойно, героично. С точки зрения
вполне правдивой картины школ
сейчас - конечно, лживо. Может
быть, есть несколько школ, где тепло
и светло, где учителя вполне обеспе-
чены добавочным питанием, - но,
повторяю, это красивая дипломати-
ческая ложь для Москвы, заграницы
и еще не знаю для кого. Я бы хотела,
чтобы было больше правды.
А правда вот что. Люди тысяча-
ми роются в пепелище Бадаевских
складов и лопатами роют землю, в
которую впитался мокрый, сгорев-
ший сахар. Наше несчастье сейчас
настолько глубоко, что не хочется
судить и рядить, кто виноват, но,
несомненно, есть виноватые, и не
из нас, рядовых граждан. История
судить их не будет, после победы все
дурное забудется. <.
..>
31.XII.41.
Последний день 1941 года. Со-
общение Информбюро о взятии
нашими Феодосии и Керчи. Вчера
пошел первый поезд от Тихвина до
Волховстроя. Это все радости, ново-
годние подарки.
Из нашего быта. Получила со-
евые конфеты с привкусом свечки.
Но очень рада, просто стосковалась
без сладкого. Вина не стала доста-
История Петербурга. № 4 (50)/2009
предыдущая страница 81 История Петербурга №50 (2009) читать онлайн следующая страница 83 История Петербурга №50 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст