Б
локада Ленинграда
После победы (седурное Забудется.
..
Блокадный дневник
*
О .
Ф
. Х у з е
6 8
10. I. 42 г.
Голод абсолютный. По-преж-
нему ничего нет.
Дорогие мои, вы не представля-
ете наших мук и лишений. Трудно,
очень трудно. У меня руки и ноги
деревенеют на работе, и дома не
могу отогреться. Борюсь с мыслями
об еде. Борюсь - это не словесное
выражение, а действие. Я думаю,
чем занять мысли, отвлечь их.
Вчера рисовала для вышивки. Мне
Нина Петровна вышьет, если буду
жива, блузку и красное шерстяное
платье. Рассматривала Р. Мутера
«История живописи» конца XIX
века. Сегодня нанесла стихов. Была
у Кати Кап. Она с Люсей попро-
бует еще раз переправиться в тыл.
Все эти сборы, разбросанные вещи,
смена надежд и отчаянья, слезы и
улыбки, холод, коптилка, времян-
ка целый день, - Боже мой, это
страницы настоящего хождения по
мукам. Иду вечером по улице: город
в морозной мгле, тьма, встречные
еле бредут, шаркая ногами, - горд
химера, город-призрак.
На днях была у мамы и Маруси
с ночевкой. Была рада, что смогла
снести в баночке полтарелки супа,
иначе невозможно, совестно было
бы остаться. Главный интерес в
жизни - у печки. Где на лучиках
варится жидчайший суп, - т. е. две
ложки муки с водой. «Обедаем» на
гладильной доске перед печкой в
свете костерика из лучинок. Даже
уютно, тепло. Пила черный кофе
без сладкого с удовольствием.
Потом часа два у печки в темноте
коротали вечер. Я - в роли Пер
Гюнта, - говорила, рассказывала,
чтобы заговорить, развлечь, отвлечь,
от крымских и кавказских поездок
до фабулы «Войны и мира». Легли
* Окончание. Начало в № 4 (50) 2009 г.
спать успокоенные, умиротворен-
ные. Спать было тепло, сладко. Этот
вечер согрел меня, числю его среди
лучших за много-много дней.
Меня смущает предыдущая за-
пись, но недоуменная обида и злость
от голода не проходит. Я борюсь с
этим злым отчаяньем, но оно при-
ступами нападает на меня ежеднев-
но. Главное, жертвы очень велики, и
конца им не видно. Нужно все силы
приложить для спасения жизни
ленинградцев.
.. В консерватории
умер Будяковский, угас тихо, не
дождался ни эвакуации, ни лучших
дней. Историк Кудрявцев умер в
пути, пришла телеграмма. Бернад-
ский ослаб, упал около института.
Через ногу переехал автомобиль, но
ничего, жив, встал и пошел. Жизнь
просто легендарная, я боюсь, что
вы не поверите, я описываю толь-
ко факты. В педучилище занятия
почти не идут: замерзли чернила,
преподаватели почернели от голо-
да и грязи. Главный интерес и для
них - в тарелке супа без карточки.
Хочется крикнуть всему тылу:
«Встать! Шапки долой, - перед вами
беспримерная стойкость ленинград-
цев, легендарные люди перед вами!
Они отдадут свою жизнь, чтобы
только держать город». Это уже не
литературная фраза, это наш быт,
наша повседневность. <.
..>
12 - 13/ I.
Не о дружинницах, не о бой-
цах групп самозащиты здесь будет
речь: о них не забыли и не забудут
газетчики и радиорепортеры. Здесь
будет написано о ленинградских
женщинах, имена которых известны
только узкому семейному кругу. Я
проведу вас туда, куда не загляды-
вают бойкие журналисты, где едва
ли бывают писатели.
На исходе морозная январ-
ская ночь. Но еще далеко до рас-
света. Бредут неуклюжие фигуры
и жмутся. Переступая с ноги на
ногу у дверей булочной. Оттуда
беспрерывно выходят такие же, в
платках, прижимая крепко к груди
драгоценный хлеб - паек на день для
мужа, для детей, для себя. Бредет
такая женщина, и весь путь до дому
тщательно продумывает, как лучше
и справедливее разделить этот хлеб
между своими.
Вот женщина бойко тянет саноч-
ки, а в них сверток, она останавливает-
ся отдышаться и перекинуться словом
со своим малышом, а заиндевелый-то
сверток - веселый мальчик, который
думает, что мама играет с ним в ло-
шадки. Мать идет на работу и везет
своего малыша в очаг.
Упал мужчина, привалился
ничком к панели. Другая женщина
с саночками участливо нагнулась
над ним: «Не дойти? Далеко ли?»
«До поликлиники», - почти без-
звучно лепечет обросший бородой
рабочий. «Подвезу», - решает она,
подзывает прохожих на помощь, они
втискивают мужчину в детские са-
ночки. Привязывают веревками. И
женщина везет его по темному еще
проспекту, и другая, незнакомая им
обоим, поддерживает мужчину под
спину и помогает тянуть сани.
Две молодые девушки, почти
склонясь до земли от натуги, тянут
на грубо сколоченных санках без
полозьев фанерный ящик-гроб. Они
везут через весь город на кладбище
своего отца. Они не плачут и не
разговаривают даже. Постоят, от-
дышатся - и опять тянут квартал за
кварталом скорбную ношу.
Вот забрезжило морозное утро.
Куда это идут женщины с кастрю-
лями, чайниками, кувшинами? На
Неве пробиты проруби, очереди
История Петербурга. № 5 (51)/2009
предыдущая страница 67 История Петербурга №51 (2009) читать онлайн следующая страница 69 История Петербурга №51 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст