Б
локада Ленинграда
выстраиваются у прорубей. На ул.
Жуковского, на Греческом женщины
собирают в чашки чистый снег.
Город почти без водопровода.
Я стою в столовой в очереди за
пятикопеечным супом. Вероятно, я
стою в конце второй сотни, а поза-
ди меня в полутемном парном зале
стоит еще не менее 200 человек.
Супу еще не варили, хотя столовая
давно должна отпускать обеды. Не
было воды. Женщины терпеливо
следят, как повар набивает снегом
котлы, как трудно растопляются
мокрые дрова. Больше часа про-
ходит, пока закипает вода, еще час
проходит, пока прокипает черная
твердая лапша. Женщины без-
молвно и терпеливо ждут тарелку
супа, чтобы снести его домой и
разделить с ребенком. О чем гово-
рят? Не работает радио, и все хотят
знать, что делается на нашем фрон-
те. «Говорят, Мгу взяли», - кто-то
передает слух. «Господи, только бы
били, вышибали их», - страстно
шепчут губы соседки и опухшие
глаза заплывают слезами. «Я по-
хоронила мужа. До последнего дня
на завод ходил. Еще вечером чайку
попил, а утром проснулась, - боль-
но долго спит, дай, думаю, разбужу.
А он уж холодный. Ночью помер».
«А у меня два сына-студента так и
угасли в неделю. Один-то и сейчас
лежит восьмой день, не могу схо-
ронить. Дров-то нет, холодно, так
и лежит».
Все это говориться бесстрастно,
без слез и жалоб. <.
..>
Старая женщина в глухой ночи
шепчет: «Господи, спаси и поми-
луй воинов Владимира, Николая,
Александра и Михаила». И молодые
неверующие внучки ее без насмеш-
ки и раздражения слушают этот
страстный наивный шепот.
Все эти женщины по праву
разделяют славу Ленинградского
фронта. Они, и только они, - терпе-
ливые, самоотверженные и стойкие,
в самые трудные дни хранили очаги,
поддерживали мужей и грели детей
теплом своего тела. Честь и слава
тебе, ленинградка зимы 1941 года.
В часы неистового отчаяния
боролась я стихами сама с собой
- и одолела. Сегодня на душе по-
легче. По радио - отрывок статьи
об улучшении продовольственного
снабжения города, жаль, оборвался,
не дослушали. Четыре часа про-
стояла за мукой (вместо крупы) за
первую декаду: новая норма - на
всех по 400 граммов без различия
категорий.
В магазине в очереди умерла
старуха, мы ее оттащили в уголок к
кассе. Это стало бытом, не потряса-
ет, не страшит. В булочной прихо-
дится схватывать и прижимать хлеб
к себе сразу, - того и гляди, вырвут
голодные подростки. /.
../
14. I. 42 г.
Говорят, наши взяли Мгу.
Пока не прочту в газете своими
глазами - не верю. Боюсь, что
страстную мечту принимают за
свершившееся. Страстно жду при-
бавки хлеба, где-то тлеет надежда, на
трехтонках возят муку. Это добрый
знак. Вчера взяла муку, - оказыва-
ется, исчерпала талоны и в столовой
не дают супа. Ни печки, ни плиты не
топили - заварили кипятком муку
с солью - и получился суп не хуже,
чем в столовой. О, все это легче,
если бы знать, что у нас успехи на
фронте.
Самая близкая мне сейчас поэма
Маяковского - «Хорошо!» Средние
ее главы - сама наша жизнь. Но для
сердца, чтобы оно согревалось, -
Пастернак, грузинские поэты с их
солнечными жаркими пейзажами.
Дома много ссоримся. Это от
голода, от трудного быта. И надо
бы меньше быть вместе - и невоз-
можно, - все жмемся к теплу, да и
некуда идти, почти не к кому.
Голод - во всех отношениях
страшная вещь. Близкие становятся
противны своей алчностью, завист-
ливыми взглядами на чужой суп,
едят жадно, чавкая, громко глотают
обжигающий кипяток, разговоры об
еде и только об еде. Грустно. И я, ве-
роятно, такая же. Во всяком случае,
я злая, раздраженная, и не хочется
сдержаться, когда нужно бы. Тетя
М/аня/ безмерно капризничает и
владычествует над нами с постели.
И все понимаю - ее болезнь, труд-
ности жизни, и все же она деспоти-
чески признает только себя, свои
страдания, и эта несправедливость
неприятна, озлобляет добавочно.
Как хочется иметь время и
возможность заняться чем-то
действительно дельным, а не
тратить лучшие светлые часы дня
на жратву, самовары, столовые,
печки. И иногда сидеть одной, не
слушать дурацких разговоров об
очередной еде. Доживу ли до этого
времени? <.
..>
15.1. 42 г.
День смертей. Умер Федот
Матвеевич, умер младший сын Фе-
досьи Николаевны. Мертвецы на
улицах. Это - мор. По-прежнему в
магазинах ничего. Несмотря на речь
Попкова, обнадеживающую7.
Испекла маленькие, с пуго-
вичку, лепешечки, и утешилась на
несколько часов. Катя Кап. с Люсей
сегодня уезжает, принесла книги и
картонку, порадовала подарком -
пачкой соевого концентрата. Этот
подарок очень памятен и дорог.
Пусть ей удалось бы поскорее и
счастливее проехать озеро.
Вчера ночью подумала вот что:
если буду жить, сделать альбом
«Блок в 1941 - 42 годах» - мои ри-
сунки к стихам, вернее, к строчкам
Блока.
И второй - триптих к сред-
ним главам поэмы «Хорошо!»
(о голоде, холоде и «Землю, которую
завоевал»). В качестве добавочного
текста, - заметки о современных
переживаниях параллельно стихам
Маяковского. <.
..>
Хочу записать жизнеощущение
теперешних дней: вся жизнь остано-
вилась. Некуда торопиться. Не о чем
задумывать, только теплить жизнь в
теле, согревать по мере сил желудок
пищей и тело печкой. Мы теперь,
как ребенок пупком к матери, при-
вязаны к фронту. Малейшее замед-
ление и затруднение родов грозит
тысячами смертей каждому из нас.
Это не жизнь, это - существование,
это условие будущей жизни, если
выживем. Это законнейшее состоя-
ние в нашем положении. Не знаю,
можно ли с нас больше требовать.
16.1.42.
Сегодня встретила Марию Ива-
новну8. Задумали продолжить цикл
о родине: 1) оборона Севастополя;
2) оборона Москвы; 3) оборона
Ленинграда. Предложила обедать у
них пока - спасибо ей от всего серд-
ца за лишнюю тарелку супа.
Умерла Татьяна Ивановна Со-
колова - милая учительница, с
которой меньше месяца тому назад
проводили Короленковский утрен-
ник и обзоры. Учителя страшно
изнурены, черные от голода и грязи.
Занятий нет. <.
..>
20. 1. 42 г.
Быт прежний с тем ухудшением,
что никакой коптилки больше нет.
Кончилось горючее. Буду стараться
писать днем. Вчера проводила обзор
6 9
История Петербурга. № 5 (51)/2009
предыдущая страница 68 История Петербурга №51 (2009) читать онлайн следующая страница 70 История Петербурга №51 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст