уша Петербурга
скромно примостился в уголке
гостиной.
...Это был первый раз, что я ви-
дела Комиссаржевскую за работой.
Я тогда была маленькая и подробно
передать впечатление от ее игры не
могу; но мне запомнился ее облик:
брызжущее веселье, что-то необы-
чайно мягкое и теплое. И глаза!.
.
Таких глаз я не видела ни у кого и
никогда - темные, умные, грустные
и всегда встревоженные, несмотря
на радость.
Рахманинов не отрывал глаз от
Комиссаржевской - гениальный ху-
дожник, он был остро восприимчив
ко всякому проявлению таланта и
красоты.
И какие же потом все были
замечательные в этот вечер. Безза-
ботные, счастливые, как дети!
После репетиции Владимир
Николаевич [Давыдов]22 начал им-
провизированный концерт.
Неожиданно откуда-то появля-
ется гитара, неизменная спутница
[Николая Николаевича] Ходотова23,
- и один за другим звучат старинные
цыганские романсы.
Потом поет
Давыдов: сидит дед в кресле, глаза
закрыты и, как соловей, упивается
собственным пением, и все упива-
ются. Поет ласково, тихо, всегда
вполголоса, как будто что-то заду-
шевное рассказывает.
Николай Николаевич начи-
нает наигрывать любимый Верой
Федоровной романс “Он говорил
мне, будь ты моею.”24, который она
поет в “Бесприданнице” Остров-
ского, Комиссаржевская поддается
общему настроению и поет. Ее за-
мечательный грудной голос звучит
по-особенному волнующе и тре-
петно, когда она поет этот романс.
Много надо было испытать боли
в жизни, чтобы из малозначащего
по музыке итальянского романса
создать горькую трагическую
песню любви и отчаяния. А Вера
Федоровна в своей недолгой жиз-
ни видела мало радости и любви.
Сергей Васильевич в этот вечер
только слушатель и зритель, и ему
все очень нравится.
Раздается звонок: это Алек-
сандр Ильич Зилоти пришел про-
ведать Сергея Васильевича, а попал
на театрально-музыкальный вечер.
Он с ходу садится за рояль и ша-
ловливо и чрезвычайно кокетливо
играет свою любимую “Летучую
мышь” Штрауса. Сергей Василье-
вич некоторое время слушает, потом
не выдерживает и на другом рояле
подыгрывает Зилоти. И начинается
соревнование в музыкальном экс-
промте двух больших музыкантов.
Вальс в “обработке” Рахмани-
нова и Зилоти - это вихрь веселья,
шалости. Один вдруг уводит вальс
в неожиданную вариацию в темпе
мазурки, другой сразу же подхва-
тывает мысль партнера, но, также
неожиданно, забирается в замысло-
ватые фигурации, из которых мазур-
ка внезапно превращается в русскую
песню, с лихими переборами.
По-
том марш, потом фуга.
И все это
на ошеломляющих перескоках из
одной тональности в другую! И ни
разу они не потеряли, не сбили друг
друга. Кругом стоит гомерический
хохот! Все довольны! А особенно
довольны двоюродные братья -
Рахманинов и Зилоти - пошалить
для них самое дорогое дело.
Закончился этот удивительный
вечер так: Владимир Николаевич
попросил Веру Федоровну прочесть
мелодекламацию А. Аренского на
стихотворение в прозе И. Тургенева
“Как хороши, как свежи были розы”.
Незадолго перед нашим вечером
Комиссаржевская читала их в кон-
церте Зилоти.
Она, конечно, согласилась. Ак-
компанировал ей Александр Ильич.
Когда она кончила читать, Рахмани-
нов подошел к ней, поцеловал руку
и только сказал: “Спасибо”.
Я хорошо помню концерт, в
котором Комиссаржевская читала
эту мелодекламацию25. Хорошо
помню и ее. Она была в скромном
белом платье с высоким воротом,
с длинными рукавами. Никаких
драгоценностей. А в руках две ветки
светло-лиловых орхидей, таких же
хрупких и нежных, как она сама.
То, что делала Комиссаржев-
ская в мелодекламациях, нельзя
было назвать мелодекламацией в
общепринятом смысле слова.
Ко-
миссаржевская умела все, к чему
бы ни прикасался ее изумитель-
ный талант, углублять, облагора-
живать, окрашивать богатейшей
гаммой тончайших ощущений. В
мелодекламациях она говорила,
просто и проникновенно говорила
замечательные слова Тургенева. И,
несмотря на то, что слова произно-
сила она совсем просто, казалось,
что ее чудесный голос поет милую,
русскую музыку Аренского»26.
Однажды - в той же кварти-
ре Прибытковых - Сергей Ва-
сильевич собирался к поезду, а
B. Ф. Комиссаржевская только что
приехала в Санкт-Петербург. Встре-
тившись в гостиной, они разговори-
лись. Погруженная в свои мысли,
Вера Федоровна была печальна.
C. В. Рахманинов не мог оставаться
безразличным и сказал ей несколько
теплых, утешительных слов, после
чего между ними завязалась душев-
ная беседа.
Грустью веяло от рассказа
В. Ф. Комиссаржевской.
..
После развода родителей нача-
лись ее скитания по чужим людям,
частые переезды, необеспеченность,
несчастное замужество, рождение и
смерть ребенка, тяжелая болезнь.
Все это напоминало С. В. Рахмани-
нову и его обездоленное, сиротливое
детство. Чистая, искренняя, жерт-
венная натура В. Ф. Комиссаржев-
ской не могла не вызвать в нем го-
рячую симпатию. В их душах было
много общего: удивительное, будто
солнечное тепло - и одновременно с
ним леденящая, черная тоска.
З.
А. Прибыткова вспоминала:
«Их отношения были почтительно
влюбленные, но немного далекие,
потому что оба были люди, нелегко
раскрывающие свою душу. Оба стра-
дали от собственной скромности, от
приступов неверия в себя. оба были
настороженно-встревоженные, как
будто над ними висела беда.»27
У С. В. Рахманинова есть ро-
манс «Мы отдохнем» (на текст из
пьесы А. П. Чехова «Дядя Ваня»).
Композитор представлял себе
В. Ф. Комиссаржевскую, когда
писал его28, а произошло это после
того, как он увидел Веру Федоровну
в роли Сони в этой пьесе.
«В том, как говорила Комис-
саржевская чеховские слова и как
воплотил их в музыку Рахманинов,
чувствуется единая внутренняя ли-
ния, единое понимание»29, - писала
З. А. Прибыткова.
Впоследствии, задумав оперу
«Франческа да Римини»30, Сергей
Васильевич также сопоставлял облик
главной героини с Франческой -
Комиссаржевской.
Высокие чувства С. В. Рахмани-
нова к актрисе были столь сильны,
что ее трагическая смерть в феврале
1910 года потрясла его. Он долго
не мог прийти в себя и осознать ту
страшную, жестокую правду. Памяти
1 7
История Петербурга. № 6 (52)/2009
предыдущая страница 16 История Петербурга №52 (2009) читать онлайн следующая страница 18 История Петербурга №52 (2009) читать онлайн Домой Выключить/включить текст