С
овременные мемуары
56
- Василий Алексеевич?! Здрав-
ствуйте! Скажите, пожалуйста,
почему на выставке ленинградских
художников закрыта часть экспо-
зиции? Зрители стоят у закрытых
дверей, возмущены, требуют наве-
сти порядок.
..
- А кто со мной говорит? - пере-
бил мою тираду очень спокойный
низкий голос.
- Художник, - попытался я
увильнуть.
- А конкретнее?
- Участник выставки, - пыл
угасал, я сбавил тон.
- Представьтесь, пожалуйста.
Все. Приехали. Деваться некуда
- не вешать же трубку. Вот расплата
за хамство. И черт меня дернул по-
звонить.
- Как ваша фамилия? - повто-
рил директорский голос.
Пришлось назвать себя.
- Это ваши картины о Чукотке?
Вопрос прозвучал так неожи-
данно, что я не сразу понял, при чем
здесь Чукотка.
- Мои.
- А скажите, «Возвращение
охотников» свободна?
Я обомлел. Кто-кто, а худож-
ники-то знают, что может означать
этот вопрос о «свободе» примени-
тельно к картине.
- Свободна, - пролепетал я.
- Дело в том, что музей готов
приобрести у вас эту картину. Как
вы смотрите на такое предложе-
ние?
Я растерялся. Боже, как просто,
как буднично совершаются чудеса на
этом свете! Мое молчание было, веро-
ятно, красноречивее всяких слов.
- Если согласны, то картину
после выставки мы оставим в музее,
а позже оформим закупку. И еще. Я
хотел бы посмотреть ваши работы в
мастерской. Это возможно?
- Да, да! Конечно! Моя ма-
стерская в Союзе художников. Это
рядом. В любой момент!
- Тогда не будем откладывать.
Жду вас в дирекции.
Я осторожно положил трубку.
Зрители потеряли ко мне интерес и
отвернулись к картинам, а смотри-
тельница успокоилась и улыбну-
лась. Я извинился перед ней.
Через пятнадцать минут я во-
шел в директорский кабинет, где
впервые встретился и познакомился
в удивительным человеком - Васи-
лием Алексеевичем Пушкаревым.
От музея до Союза художников
всего ничего - полчаса пешком. Там,
на четвертом этаже, было несколько
мастерских, одну временно занимал
я. У меня были тогда проблемы
с жильем, - точнее, проблемы
были, а жилья не было. Поэтому,
мастерская была и моим домом,
куда я возвращался из арктических
поездок. Это обстоятельство вно-
сило в интерьер свои характерные
черты и детали, о чем следовало бы
вспомнить чуть раньше.
Я все же успел, пока гость сни-
мал плащ, накрыть бумагой остатки
вчерашнего натюрморта на столе и
ногой беззвучно закатить за кресло
улику.
Василий Алексеевич оглядел
мастерскую, заставленную холстами
и разным экзотическим скарбом,
и, не обращая внимания на этот
ужасный беспорядок, спокойно ска-
зал: - А здесь очень хороший свет.
Хотя мастерская для живописца
маловата. Ну что ж, давайте начнем
работать.
Так и сказал «начнем рабо-
тать». И сказано это было очень
по-директорски. Отвернув от стены
несколько холстов, я поставил их в
ряд. Василий Алексеевич некоторое
время молча смотрел на них, потом
взял и поменял их местами, а один
поставил на мольберт. Я ждал, что
он скажет, и не знал, показывать
ли еще другие работы. Наконец, он
обернулся и сказал: «Интересно».
Гора с плеч! Когда мы шли в
мастерскую, я заметил, что человек
он немногословный, и это «инте-
ресно» дорого стоит. Значит, не
разочаровал я его. Я показал все,
что было в мастерской. Прошло
больше часа. Пару раз я предлагал
остановиться, чтобы отдохнуть
или вовсе закончить просмотр, но
Василий Алексеевич говорил: «Я
не тороплюсь. Надо иметь полное
представление». И повторял: «Это
интересно».
Стоит ли говорить, как окры-
лило это внимание. А я-то, дурак,
ничего о нем не знал и думал, что
директор это, конечно, должность
важная, высокая, но к искусству
как бы сбоку приставленная. Как в
театре или в кино. Да так частенько
и бывало тогда. Поэтому мне все ка-
залось странным поначалу. Даже то,
как он смотрел картины. Совсем не
так, как художники. Те сразу, лишь
взглянув на холст, готовы завалить
советами, дать массу идей и всевоз-
можных решений. Да и сам я таков,
что же делать.
В тот день я наблюдал другое.
Мой гость походил на очень прижи-
мистого и сведущего коллекционе-
ра, серьезного знатока-собирателя,
который сто раз прикинет, прежде
чем скажет окончательное «да». Он
мне все больше нравился. Я заметил,
что Василий Алексеевич несколько
раз брал в руки небольшой холстик,
явно выделяя его из общей массы.
Это был натурный этюд, послу-
живший эскизом к картине «Пер-
венец», которая экспонировалась
на выставке в музее. На прощание я
предложил своему гостю этот этюд
в подарок и очень обрадовался, что
он его принял.
Сразу после его ухода пришли
истомленные любопытством соседи,
художники. Пришлось рассказать
им все, как было. Не знаю, поверили
ли они, что все произошедшее было
делом случая, но я-то понял: это по-
дарок судьбы. А, может, не случайно
получил я его в день рождения?
Единственно, о чем я умолчал, - что
моя картина после выставки оста-
нется в музее. Побоялся сглазить. И
сам поверил этому лишь тогда, когда
неожиданно увидел ее в постоянной
экспозиции Русского музея рядом с
картинами известных художников.
Едва не задохнулся от гордости
и страха. Еще бы - Русский музей.
Сокровищница. Надо же «соответ-
ствовать». Как? Что делать? Память
подсказала: «Давайте начнем рабо-
тать». Я собрался, запер мастерскую
и уехал на Таймыр.
Прошли годы, десятилетия.
О легендарной деятельности Ва-
силия Алексеевича Пушкарева в
период его директорства, о новых
открытиях и громких музейных
приобретениях, о потрясающих вы-
ставках и драматических событиях,
завершившихся его вынужденным
переездом в Москву, сегодня из-
вестно многое.
Отлученный от родного музея,
он нашел поддержку у художников,
добившихся предоставления ему
должности директора Центрального
Дома художника в Москве. Там он
отметил свой 70-летний юбилей. Я
храню письмо - его ответ на наше
приветствие по этому поводу.
«Спасибо Вам, Андрей и Ла-
риса, за поздравления и теплые
пожелания в связи с моим семиде-
История Петербурга. № 2 (54)/2010
предыдущая страница 55 История Петербурга №54 (2010) читать онлайн следующая страница 57 История Петербурга №54 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст