^ и .)
узеи Петербурга
70
Церковной лестницей Эрмитаж
мог пользоваться только в случае
пожара, все же остальные лестницы
принадлежали Музею Революции.
Сразу после закрытия Истори-
ческих комнат в августе 1926 года
Эрмитаж получил Ротонду («поме-
щение выставки Белого террора»), а
взамен должен был передать Музею
Революции бывшую бриллианто-
вую кладовую (на первом этаже
Церковной лестницы)18.
Самым существенным в том
«Плане.
..» была передача Эрмитажу
парадных залов Невской анфилады.
Основные аргументы Эрмитажа
в пользу передачи ему этих залов
сводились к тому, что «вклинив-
шиеся три зала (Аванзал, Нико-
лаевский, Концертный), занятые
Музеем Революции, нарушают пра-
вильную циркуляцию посетителей
и не дают правильно использовать
Иорданский подъезд»19.
Таким образом, Эрмитаж до-
бивался того, чтобы в его рас-
поряжении был весь второй этаж, и
посетители могли бы осматривать
выставки, обходя дворец большим
кругом, а не возвращаться обратно
теми же залами.
Помимо залов Невской анфила-
ды, Эрмитаж хотел также получить
и вестибюль Иорданский лестницы
и еще до подписания «Плана раз-
межевания. » начал переговоры с
М. Б. Капланом. Эрмитаж предлагал
Музею Революции взамен Иордан-
ского вестибюля «другие, только что
отремонтированные помещения»
(судя по описаниям, скорее всего, в
галерее Растрелли).
Перспектива такого обмена
М. Б. Каплану не понравилась, по
этому поводу в Музее Революции
даже было устроено заседание, а его
протокол 9 декабря 1926 года был
направлен в правление Эрмитажа.
«...Обмен территорией признан
невозможным. С товарищеским
приветом, М. Каплан».
Свой отказ директор Музея
Революции объяснял тем, что
«количество посетителей музея
значительно увеличится к 10-ле-
тию революции, и что юбилейные
выставки должны быть связаны с
отделом Коминтерна, размещен-
ным в б. Николаевском зале»20.
Сразу после подписания «Пла-
на размежевания.», в январе 1927
года, на совещании по урегулиро-
ванию расходов и размежеванию
двух музеев было решено, что Музей
Революции будет «участвовать в
расходах Эрмитажа лишь в денеж-
ной форме, так как самостоятельное
обслуживание части дворца, зани-
маемое Музеем Революции, обой-
дется ему гораздо дороже»21.
Фактически же до февраля 1927
года все расходы по хозяйственному
обслуживанию Зимнего включались
в смету Государственного Эрмитажа,
который считал себя ответственным
за всю территорию дворца.
По случаю 10-летия Октября
1 ноября 1927 года в Музее Револю-
ции было открыто сразу две выстав-
ки: «Империалистическая война»
и «Февральские дни». В вестибюле
Иорданского подъезда были выстав-
лены германские пушки, оружие и
противогазы образца 1914 года.
Таким образом, после подписа-
ния архитектором А. В. Сивковым в
декабре 1926 года «Плана размежева-
ния. », прошел почти год, но Музей
Революции не торопился расставать-
ся со своими «территориями».
Вероятно, правление Эрмитажа
решило, что затевать новые перегово-
ры с руководством Музея Революции
накануне подготовки к празднованию
10-летия Октября бессмысленно,
поэтому к вопросу о размежевании
вернулись только через полтора ме-
сяца после торжеств.
20
января 1928 года Эрмитаж и
Музей Революции снова стали вести
переговоры о размежевании и об опла-
те расходов по содержанию дворца.
В итоге, Эрмитаж получил,
наконец, залы Невской анфилады.
Музей же Революции, лишившись
этих больших залов, тут же стал
Внутренний дворик
претендовать на другие помещения
Зимнего дворца. Так, 19 сентября
1928 года М. Б. Каплан обратился
в Эрмитаж с просьбой о передаче
в ведение Музея Революции Боль-
шой церкви, необходимой ему для
устройства в ней лектория. Прав-
ление Эрмитажа, которому, видимо,
уже изрядно надоела эта долгая
тяжба, оставил эту просьбу «без
последствий»22.
ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ
В 1920-е ГОДЫ
На то, чтобы потеснить Музей
Революции и получить в свое рас-
поряжение парадные залы Невской
анфилады, у Эрмитажа ушло пол-
тора года (с момента подписания
«Плана размежевания.») и почти
шесть лет с того дня, как Зимний
дворец был официально передан
в ведение Эрмитажа. Битва с Му-
зеем Революции шла буквально за
каждый метр. На первый взгляд это
может показаться странным, но это
только на первый взгляд. Дело в том,
что несмотря на огромную площадь
дворца, в первое послереволюци-
онное десятилетие помещений,
пригодных для устройства в них
экспозиций, было не так много, ведь
основное пространство первого и
третьего этажей было превращено в
небольшие квартирки и в подсобные
помещения, используемые в хозяй-
ственных целях. Так что на деле
до открытия в дворцовых покоях
новых музейных экспозиций было
еще далеко. Для начала нужно было
ликвидировать подвальные кварти-
ры и жилые помещения на первом
и третьем этажах дворца. Впервые
об этом заговорили сразу же по-
сле революции. Так, уже 16 января
1918 года на собрании делегатов от
учреждений бывшего Министерства
Двора представитель от медчасти
указал на невозможные санитарные
условия в некоторых квартирах мел-
ких служащих. Решено было уни-
чтожить такие «негигиеническия»
квартиры, которые были «больше
похожи на помойныя ямы, чем на
жилища», а также не брать плату за
крошечные подвальные квартирки,
состоящие из одной комнаты23.
В 1920 году, когда открылся Му-
зей Революции, к работам во дворце
еще даже не приступали.
В начале 1920-х годов не были
разобраны антресоли, лесенки и бес-
История Петербурга. № 2 (54)/2010
предыдущая страница 69 История Петербурга №54 (2010) читать онлайн следующая страница 71 История Петербурга №54 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст