узеи Петербурга
перед свиданием я думаю, что буду
говорить что-то ласковое, нежное,
полное любви, но как только вхожу
в эту комнату, сразу чувствую, что
ничего не в силах сказать. Да и о чем
успеешь сказать за 10-15 минут»13.
В.
Ф. Гончаров14 вспоминал: «Дей-
ствительно, свидания обставлялись
усердной надзирательской цензу-
рой. Комната свиданий разделена на
две половины железной решеткой,
сплошной от пола до потолка, а на
аршин от нее устроены для посети-
телей тесные стойла с проволочны-
ми сетками, Однако тюремщики не
очень полагались на железные пре-
грады; около каждого каторжанина
стоит надзиратель, обязанностью
которого было слушать разговор и в
случае отклонения его от семейных
дел направлять в законное русло.
В промежутках между решетками
и стойлами находился старший
надзиратель и зорко следил, чтобы
руки не высовывались навстречу
родным. Для пущей важности на
каторжной половине сидел еще
дежурный помощник начальника.
Такая обстановка убивала всякую
словоохотливость»15. Заключенным
разрешалась переписка с ближай-
шими родственниками один раз в
месяц. Тюремная инструкция тре-
бовала, чтобы содержание писем
ограничивалось только семейными
новостями, поэтому цензоры вы-
черкивали все, что казалось им по-
дозрительным. Но желание узников
Шлиссельбурга знать как можно
больше и подробнее о том, что про-
исходило на воле, было неистреби-
мо. И.К. Гамбург, осужденный на 6
лет каторги за принадлежность к
РСДРП, писал: «Мы живем только
вестями с воли, и только это придает
нам силу сопротивляться среде»16.
При любой возможности каторжане
стремились установить нелегальную
связь. «Сообразительностью, - сви-
детельствовал Вороницын, - шлис-
сельбургские тюремщики вообще
не отличались, и, зачеркивая часто
совершенно невинные фразы, они
пропускали такие, например, места:
«До сих пор мне никто не пишет,
как поживает маленькая Домна.
..
Живет ли дядя Петя Столыпинский
все еще на Кабинетской улице?.
.
Ты писала, что Семен Дмитриевич
и Степан Рудольфович устрои-
лись довольно хорошо.
напиши
мне номер квартиры Константи-
на Дмитриевича, а то я забыл»17.
Такие письма часто писал домой
Б. П. Жадановский, и родные пре-
красно понимали его. «Маленькая
Домна» - Государственная дума,
«дядя Петя Столыпинский» - пред-
седатель Совета министров. «Каби-
нетная улица» означала, руководит
ли он все еще кабинетом министров.
«Семен Дмитриевич и Степан Ру-
дольфович» - социал-демократы и
социал-революционеры. «Констан-
тин Дмитриевич» - конституционно-
демократическая партия («кадеты»).
Наступил 1917 год - последний
год существования Шлиссельбург-
ской тюрьмы. До заключенных чаще
стали доходить известия о забастов-
ках, демонстрациях, волнениях в
столице и в крупных промышлен-
ных центрах страны. Те известия
вселяли надежду на освобождение,
но о многом узники Шлиссельбурга
еще не знали. Они не знали, что в
февральские дни 1917 года в Петро-
граде развертывались революцион-
ные бои, что Петроградский Совет
рабочих и солдатских депутатов на
первом же своем заседании 27 фев-
раля 1917 года принял решение не-
медленно освободить политических
заключенных Шлиссельбургской
тюрьмы. Выполнить то решение
взялись рабочие Шлиссельбург-
ского порохового завода, которые
разоружили полицию, взяли в свои
руки власть в городе и на заводе. По-
литические узники Шлиссельбурга,
которым выпало счастье дожить до
освобождения, в своих воспомина-
ниях рассказали о последних днях
Шлиссельбургской тюрьмы. Одним
из них был В. А. Симонович, кото-
рый шесть лет был узником крепо-
сти. Рассказывая о дне 27 февраля,
кануне освобождения, он говорит,
что тот день ничем не отличался от
предыдущих: те же тюремные щи,
та же каша, те же надзирательские
шаги по тюремному коридору,
тишину нарушал только звон кан-
далов. День 28 февраля начался
как обычно, по свистку дежурного
тюремщика, после утренней по-
верки, заключенным раздали хлеб
и выпустили за кипятком. В семь
часов утра одни из заключенных
ушли на работу в мастерские, дру-
гие - на хозяйственные работы на
тюремный двор: возить дрова, уголь,
снег. После обеда, около трех часов
дня, заключенные верхних этажей
четвертого тюремного корпуса из
окон своих камер увидели на правом
берегу Невы многотысячное ше-
ствие с красными флагами, которое
медленно приближалось к крепости.
Делегация рабочих предъявила
начальнику тюрьмы Зимбергу тре-
бование освободить заключенных.
Зимберг вынужден был подчинить-
ся, но в тот день, 28 февраля, из
тюрьмы было освобождено только
70 политкаторжан. Среди них были:
В. О. Лихтенштадт, отец и сын
И. Е. и И. И. Пьяных, В. А. Симо-
нович, В. Д. Малашкин и другие.
28 февраля Лихтенштадт писал по-
следнее письмо из тюрьмы: «Здрав-
ствуй, мама! И здравствуйте все,
друзья! Только пара слов - голова
идет кругом - полетел бы к вам, но
дела так много, что надо быть здесь,
помочь вышедшим, помочь выйти
еще сидящим»18. Пением револю-
ционных песен и криками «Ура!»
встретила освобожденных каторжан
12-тысячная толпа рабочих за во-
ротами тюрьмы. «Какое-то невы-
разимое, непередаваемое, радостное
чувство овладело мною, - вспоминал
Симонович, - сердце радостно бьется,
оно готово разбиться на части и уле-
теть, обнять всю массу людей и не
расставаться с ними, слиться с ними,
быть маленькой незаметной частью
ее.
.. Тысячи людей открывают нам
свои объятия, обнимают, целуют,
жмут наши руки, и кто дает пальто,
кто шапку, кто платок, кто шаль, на-
перебой просят нести наши вещи19.
Революционный комитет Шлис-
сельбургского порохового завода, в
который вошли также бывшие узни-
ки В. О. Лихтенштадт, И. П. Жук,
В.Д. Малашкин, Т И. Фомичев и
другие, - решил на следующий день,
1 марта, освободить всех заключен-
ных Шлиссельбургской тюрьмы.
Была организована боевая дружина,
которую возглавили И. П. Жук и
Ф. А. Шавишвили, удалось раздо-
быть немного оружия - были опа-
сения, что охрана тюрьмы окажет
вооруженное сопротивление. Но
штурмовать крепость не пришлось,
после кратких переговоров на-
чальник тюрьмы Зимберг вручил
В. О. Лихтенштадту «ключи от кре-
пости». И. С. Мельников, участник
тех памятных событий, узник Шлис-
сельбургской крепости 1915-1917
годов, после Октябрьской рево-
люции - заслуженный деятель
народного образования, вспоминал
об освобождении из тюрьмы 1 марта
1917 года: «Торопливо и неверно
93
История Петербурга. № 4 (56)/2010
предыдущая страница 92 История Петербурга №56 (2010) читать онлайн следующая страница 94 История Петербурга №56 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст