п
овременные мемуары
58
и мою, ещр такую молодую, доверчиво
отдавшуюся тебе. Шура»
Однако 17 марта 1925 года
бабушка записывает всего лишь
два слова: «
Я люблю и любима
».
Все шло к свадьбе. Но что проис-
ходило в ее душе, осталось только
в маленьком дневнике, писанном
за несколько дней и даже часов
до свадьбы. Это - удивительный
документ. Отчего же мучилась и
страдала восемнадцатилетняя про-
стая девочка, любимая и любящая?
«
Так безот радно рисует ся мне
моя жизнь. Безотрадное прошлое
и настоящее, без идеи, без мечты.
Только проза жизни, тяжелая, угне-
тающая.
.. Разве, воспитывая детей,
так доверчиво отданных мне, я не
выполняю задуманного? Нет, нет
и нет! Опыт каждого года показал
мне, что это невозможно. Нельзя
отдать себя тому, о чем не имеешь
понятия. Жизнь заест меня. Город!
Бездушный, громадный, тяжелый,
он не прельщает меня, но кажется
чем-то далеким. Господи! Помоги
мне, я верю, что ты есть, что ты
видишь мои страдания. Что делать,
что делать? Он не поймет меня.
Павлик! О, как бы я рада была, как
еще больше полюбила бы тебя, если
б ты, прочитав это, сказал, что
понимаешь меня, и облегчил мои
страдания. Бросить все
...
забыть
...
иной раз так легко это покажется,
но не видеть твоей ласки, твоих
поцелуев, не видеть твоего лица,
знать, что ты страдаешь где-то
один. Это выше моих сил. Я ис-
коверкаю, изломаю свою жизнь.
..»
И это пишет счастливая невеста.
И еще:
«Последние минуты моей
девичьей жизни. Сегодня через не-
сколько часов я буду женой Павлика.
Милый мой! А думы-то одна другой
безотрадней. Бедность адская. Мне
стыдно прийти к ним с моим иму-
ществом. А мелочи хозяйства уже и
сейчас отравляют светлое чувство.
Ух, как страшно, однако. Но нет, не
нужно! Я молода, здорова, любима,
что же еще? Что-то будет, что-то
будет, не придется ли впоследствии
проклинать эти спокойные, светлые
минуты. Скорей бы, скорей прохо-
дили эти несносные часы, скорей бы
приходила радость моя!»
И подпись
уже обеими фамилиями - «Шура
Василисина-Соболева».
В этих строчках уже так много
от последующей бабушки: и без-
бытность, и болезненная честность
перед собой, и постоянная собой
неудовлетворенность.
Они поженились светлым днем
17 апреля 1925 года, в дедушкин
день рождения по старому стилю,
когда «солнышко будто смеялось
из-за тучек», и он привез ее, учи-
телку и крестьянку, в свое имение.
Готовцево принадлежало его матери,
тоже Александре Ивановне, Бары-
ковой и не было отобрано благодаря
заслугам братьев - Сергея, члена
бомбистской группы Бориса Савин-
кова, и Всеволода, известного эсера
и народника. Впрочем, не обошлось
и без ее личных связей; сестра ее в
молодости сидела какое-то время
в одной камере с Верой Фигнер,
печаталась в либеральной прессе
и дружила с Чертковым и Засо-
димским. Александра Ивановна,
оказавшаяся теперь Александрой
Ивановной-старшей, была дама
строгая и вела семью железной ру-
кой. Родив одиннадцать детей, она
сохранила осиную талию (ее корсет
не застегивался на мне, семнадцати-
летней и очень тощей), курила одну
папироску за другой и смотрела
на очередную невестку, поджав
тонкие губы. Она была «вещью
в себе» и оставалась такой, когда
один за другим гибли ее мальчики:
от туберкулеза, тифа, НКВД.
.. Сама
она умерла в сорок втором году в
Москве, куда уехала к своей сестре
Надежде Нарбековой, одинокая и
гордая, всю жизнь страдавшая от
того, что, будучи столбовой дво-
рянкой, записанной в Бархатную
книгу, совершила мезальянс, выйдя
за неродовитую неровню. Впрочем,
детьми всегда занималась не она, а
ее сестра, поклонница «примерного
сельского хозяйства по последним
достижениям науки» Ольга Ива-
новна, которую дед называл мамой.
Вероятно, заглядывал и средний
брат Сергей (бомбист) с женой На-
деждой, тоже эсеркой, теперь, после
Нерчинска, полюбившие отдыхать
в Крыму. Часто приезжала и стар-
шая дочь Елена, бывшая замужем
за известным по всему Поволжью
хирургом Иваном Виноградовым.
Порой летом, когда съезжалась вся
родня, за стол садилось по восемнад-
цать человек; землянику и молоко
ставили ведрами.
.. Словом, старый
дом был насквозь пропитан и совре-
менной жизнью, и историей.
И бабушка попала в этот дом,
окруженный сиренями, прудами, пар-
ком, соседствовавшим с удивительной
красоты храмом начала XVIII века.
Приняли ее, несмотря на опасения,
хорошо; бабушка писала о свекрови
как о «славной», семью называла
«милой», а мужа - «смелым, честным,
славным». Она была покорена бытом,
в небогатых дворянских семьях прак-
тически мало изменившимся в первое
послереволюционное десятилетие,
культурой, взаимоотношениями.
Ольга Ивановна рассказывала ей
семейные предания (увы, объемная
тетрадь с ее записями потерялась при
переездах перед войной) и незаметно
воспитывала, как воспитала всех
своих племянников. И было юное
счастье, со смехом ночами, со слив-
ками на высокой террасе, с по-детски
украденными из буфета конфетами,
с малиновым звоном кавалерийских
шпор. Дедушка, будучи сам челове-
ком безудержным, обожал свою юную
жену, в трехчасовой разлуке строчил
по три письма, что, впрочем, не ме-
шало ему и подтрунивать, и шутить,
и даже порой строжить ее. Бабушка
же привыкала к новой жизни, писала
небольшие рассказы, печатавшиеся в
«Учительской газете», работала, ее не
забывали и бывшие ученики, славшие
трогательно-безграмотные, но удиви-
тельные по искренности послания.
Но все сохранившиеся письма
бабушки той поры полны не только
первой, еще застенчивой и робкой,
любовью, но и жаждой стать луч-
ше - для своего Павлика, для лю-
дей, для мира. Для мира, пожалуй,
даже больше. И стремление это в
бабушке оставалось неизбывно до
смерти. Но страдать бабушка все
же не перестала; теперь ее мучил то
предел возможной откровенности
между близкими людьми, то вопрос,
насколько же «мысль изреченная
есть ложь». По этому поводу между
ней и дедушкой происходили долгие
сцены.
«Яне могу ясно, твердо и от-
четливо установить свою мысль. А
когда эта мысль выражена вслух и
касается нас обоих, то вслух я на-
чинаю подыскивать ее течение - а
он сбивает меня, и мысль всегда при-
нимает тот оборот, какого ищет его
душа.
..»
Порой бабушка обижалась
до слез, убегала в парк, незаметно
переходящий в лес, и засыпала там
на каком-нибудь пне, а весь дом
во главе с перепуганным всерьез
дедушкой искал ее.
Вообще же, дед, по работе часто
бывавший в разъездах и неизменно
История Петербурга. № 2 (60)/2011
предыдущая страница 57 История Петербурга №60 (2011) читать онлайн следующая страница 59 История Петербурга №60 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст