п
овременные мемуары
62
одну романтическую историю. Так,
например, он в 1916 году прапорщи-
ком дезертировал с фронта, похитив
у мужа красавицу-румынку; они
пробирались верхом на его лошади
и уже почти оказались в России, как
на границе она была убита шальным
выстрелом. Он вернулся в строй.
И предложение бабушке он
сделал очень тонко и необычно: в
августе тридцать девятого он послал
ей письмо.
«Дорогая миледи! Если во вре-
мени наших встреч не будет пред-
полагаться совпадения, то у меня
к Вам есть еще просьба, просьба
оказания мне дружеской помощи.
Суть и формула ее таковы: «До-
рогая миледи, попытайтесь найти
мне жену, т.е. женщину, которая со-
гласилась бы выйти за меня замуж».
Вот - все. Причем условие: отвечая,
больше одной не называйте, - раз,
и, - начните с самой себя, - два.
Думаю, что если бы я не писал на
данную тему, а говорил, то, безуслов-
но, в разговоре не было бы никаких
космических аналогий. Письмо -
куда труднее.
..»
И бабушка приняла его пред-
ложение. Они поженились 3 ноября
1939 года в Ленинграде, в том зда-
нии на улице Скороходова (ныне
Большая Монетная), где потом пару
раз выходила замуж и я.
Ко времени второй своей же-
нитьбы Михаил Алексеевич не-
сколько лет вдовел и жил со ста-
ренькой матерью в Ленинграде, в
огромной квартире на Большой
Пушкарской, где до сих пор живет
наша семья. Когда-то у его первой
жены - модной портнихи - там
было даже ателье. И вообще, этот
дом, построенный в 1903 году на
месте, где почти двести лет стояла
будка городового, сыграл мисти-
ческую роль в моем увлечении
историей и городом. Дело в том, что
в нем жил известный медиевист и
краевед Иван Михайлович Гревс,
а к Гревсу, самому по себе олице-
творению петербургской интелли-
гентности, приходил на домашние
семинарии Николай Анциферов. И
его видение души города увлекло
меня навсегда.
Они переехали в Ленинград,
в сыром климате которого мама
как-то раз и навсегда вдруг пере-
стала болеть, и с марта сорокового
бабушка заняла пост замдекана
филологического факультета ЛГУ.
Мама и отчим очень полюбили друг
друга, но бабушка мучилась: она так
и не нашла в себе спокойной любви
к мужу, на которую надеялась, вы-
ходя замуж, упрекала себя, винила,
металась. Тем более что он любил
страстно и требовательно, хотя и
признавал в таком браке опреде-
ленный «мезальянс». Брак этот так
и остался навсегда неким поедин-
ком душ; они писали друг другу
длинные письма, вели дневники,
где анализировали свои чувства,
мнимые и реальные обманы, тре-
бовали признаний и обещаний.
Через двенадцать лет брака он все
еще горестно вопрошал:
«Что же
ты такое? Ты не жена и не любов-
ница, так кто же ты все-таки? А
я люблю тебя по-прежнему, до вот
только душа равнодушно обмана не
переносит.
..»
Это были, наверное, странные
предвоенные годы в Ленинграде.
С одной стороны, для деревенской
девочки путь был блестящий: выс-
шее образование, любимая про-
фессия, любящий обеспеченный
муж, прелестная дочь, квартира в
центре, увлекательная работа.
.. Но
почему-то и фотографии, и рассказы
бабушки о той поре были какими-то
смятенными, нервными, сбивчивы-
ми. Давила ли ей душу непрожитая
любовь, неудовлетворенность до-
черью, невозможность ответить
на любовь мужа - или это был тот
гнет, который давил тогда каждого
умного и не слепого человека? Ба-
бушка мало говорила о репрессиях,
но признавалась, что спали они в ту
пору мало: вслушивались в шорох
проезжавших (рядом был знамени-
тый дом 26-28 по Кировскому и еще
два «правительственных» дома, и
туда приезжали еженощно) и подъ-
езжавших машин. На работе люди
тоже пропадали. Но как ни странно,
нашу семью аресты миновали, даже
несмотря на ответственную работу
Михаила Алексеевича.
Тревожило бабушку и положе-
ние родных в деревне, где Тата, как
все колхозники, не имевшая паспор-
та, рабыней гнула спину на колхоз,
а брошенная мужем Анна с трудом
перебивалась с маленьким сыном.
Как-то незаметно пронеслась зим-
ними ночами финская война с ее
светомаскировкой и очередями, но
бабушку, так мало значения прида-
вавшую быту, это почти не задело:
ели все на работе, а домой прихо-
Александра Соболева.
ЛГУ, 1945 г.
дили поздно, задерживаясь если не
по делам, то пропадая в театре или
филармонии. Денег было немного,
обручальные кольца в конце меся-
ца то и дело сдавались в ломбард,
но как-то все получалось. Михаил
Алексеевич даже частенько бродил
по антикварным лавкам, принося
домой то павловскую чашку, то
статуэтку, то редкий английский
фарфор. Вкус у него был отменный
во всем. Финская война оставила
бабушку равнодушной и запом-
нилась лишь светомаскировкой
и заклеенными окнами. Сестры
тоже иногда приезжали, отдохнуть,
пожить по-человечески, а летом в
Михайловское отправляли маму.
Точно так же отправили ее и в
1941-м. Бабушка с ней не уехала:
наверное, тогда, как и сейчас, перед
затишьем лета стояла горячая пора
дипломов и госэкзаменов. А с 22
июня 1941 года бабушка назнача-
лась заместителем проректора.
Через неделю после начала
войны Михаила Алексеевича, уже
не подходящего по возрасту - ему
был пятьдесят один год, - мобили-
зовали как военного инженера, и
бабушка ни разу его не увидела до
самого освобождения Ленинграда.
Конечно, он был не на передо-
вой, а занимался строительством
переправ, но на Волховском фронте
передовая была везде. И письма в
город практически не приходили.
Университет частично эва-
куировался, а все, кто мог, ушли
на фронт. Бабушка осталась одна в
огромной квартире. Чем она занима-
лась в то первое, страшное своей не-
История Петербурга. № 2 (60)/2011
предыдущая страница 61 История Петербурга №60 (2011) читать онлайн следующая страница 63 История Петербурга №60 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст