п
овременные мемуары
66
на задах нынешнего Института
этнографии больше нет. А мне ка-
залась она вечной, и я думала, что
как ходили туда бабушка, мама и
я, будет ходить и моя дочь.
.. Потом
молодые уехали в Мурманск, и
бабушка осталась с мужем вдвоем.
После всего пережитого это было
почти пыткой. Подруги, театры, се-
стры, поездки на юг, компании под
аккомпанемент прекрасной гитары
и глуховатого баска Михаила Алек-
сеевича, - но вряд ли в эти восемь
лет у бабушки был семейный уют и
ощущение счастья. В декабре 1957
года она стала главным редактором
«Учпедгиза». Работы и ответствен-
ности прибавилось, но люди вокруг
становились все мельче. Так, 16 фев-
раля 1957 года она записывала: «
Два
дня тому назад была на совещании
в ИРЛИ. Речь шла о ленинградских
писателях, их работе за год. Госпо-
ди, какое убожество! И не только в
том, что они написали за год, но и
в том, как говорили об этом моло-
дые ученые! Право, председатель
колхоза говорит о количестве вы-
везенного на поля навоза с большим
пафосом. Всюду один трафарет,
затасканные слова, коротенькие
мысли. Даже выступление какого-
то мальчишечки о точке и кочке
зрения казалось в этой серости
хоть чем-то. Жаль только, чтоб об
этом уже написал Эренбург.
..»
Ей,
всегда жившей на пределе и много
общавшейся с такими людьми, как
Жирмунский, Паустовский, Бялый,
становилось все более душно. Ба-
бушка по-прежнему тосковала. Ей
не приходило в голову построить,
например, дачу или поехать по-
смотреть заграницу, она была вся в
рукописях, авторах, книгах. В конце
концов, она всегда хотела писать
сама, откровенно признаваясь, что
ее, конечно, не напечатают. Правда,
у нее еще оставалась дружба со
своим бывшим возлюбленным.
Годы прошли, страсти улеглись, а
взаимная симпатия осталась. Они
иногда встречались, а порой он мог
просто послать ей короткую теле-
грамму: «Мне трудно, друг мой»
или что-нибудь в этом духе. «У
нас
хорошо говорится, - писала она в
том же пятьдесят седьмом. - Мы
мало говорим о бытовом, в основном,
о литературе, о поэзии, о том, как
отражаются в них наши собствен-
ные мысли. Думаю, что немного есть
людей на свете, кому доверяет он
А лександра С оболева
в любительском спектакле.
Ленинград, 1965 г.
свое кредо. Он - идеалист, но он не
идеализирует жизнь, он живой, на-
стоящий, с особо обостренным чув-
ством любви и ненависти, особенно
ненависти. Врагов он ненавидит со
всей силой своей восточной натуры,
а любовь считает уделом натур
избранных. Любовь входит у него
в состав триады, им придуманной.
Ж изнь - это любовь, мудрость
и радость. Любовь - молодость,
мудрость - зрелость, а радость
свойственна старости, когда и
любовь, и мудрость позади, и жить
нужно только созданной самим
собой радостью. Он живет в ином
мире, который прячет, он отка-
зался от радостей семейной жизни,
он одинок.
..»
Согласитесь, мало кто
может так писать о человеке после
разрыва.
И мое позднее рождение, на-
верное, было для нее действительно
подарком судьбы: у нее появилась ее
по-настоящему последняя страсть;
страсть, которую невозможно от-
нять, потерять. К тому же в феврале
1961 года умерла свекровь, а через
три месяца и Михаил Алексеевич.
Он умер, как умирают редкие счаст-
ливые люди: заснул и не проснулся.
Мне всю жизнь очень не хватало де-
душки, а постоянные рассказы о его
душевной тонкости, внешней эле-
гантности, музыкальности, песнях
только растравляли эту тщательно
скрываемую рану. И я все храню
обтрепавшиеся дореволюционные
ноты, листки стихов и блокноты
дневников, исписанные нервным,
легким, очень интеллигентным по-
черком. На новый, шестьдесят пер-
вый год он написал мне в будущее
поучение шутливые стихи о том, как
не надо поддаваться молодежному
жаргону.
Я заскочила к вам
всего лишь на минутку.
Ну, ситуация!
Ни охнуть, ни вздохнуть!
С копыт свалюсь совсем я,
не на шутку,
Устала.
Хочется малечек отдохнуть.
Вчера за городом
мы клево похиляли:
Был Кир
...
и маскарад
с присыпкой на «во-во»!
Все наши чуваки
потрясно танцевали,
Не сачковал никто.
Вот было мирово!
Так хочется в постель
забросить свои кости
И покемарить бы
хоть часик-полтора,
Да чорта с два!
Вся лопаюсь от злости:
Ведь птичка Божия
не шамала с утра!
Хмыри волнительно
в хазу закашпыряют,
Пять душ прожорливых
и тяпнуть, и рубать!
Но где, что оторвать
они совсем не знают,
А встретить новый год з
адумали «на ять»!
Ну, я потопала.
Приветик! До свиданья!
Желаю классно
повстречать вам новый год!
Не кашлять! Не чихать!
А ваши пожеланья
В трубе пишите,
задом наперед!
Рывком, стремительно
всех перецеловала
(Чтоб было в памяти надолго,
«железно»!)
Вот так она - «была»,
Вот так - «поздравила»,
Вот так - ушла,
нет, виноват, ухряла
На вид - законненько,
Но видеть - потрясно!
История Петербурга. № 2 (60)/2011
предыдущая страница 65 История Петербурга №60 (2011) читать онлайн следующая страница 67 История Петербурга №60 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст