Г
ород далекий и близкий
74
советских зенитчиков с немецкими
бомбардировщиками.
Попадание артиллерийского
снаряда повредило большой золо-
ченый крест, боковую часть храмо-
вого купола, покрытого цинковой
черепицей. И с этого времени снег,
дождь и ветер беспрепятственно
врывались в него, постепенно раз-
рушая. Но даже такой, смертельно
раненный, лишенный своих «сму-
глых глав», которые вспоминала в
стихах Анна Ахматова, он притяги-
вал взоры посетителей.
Наступление фашистов раз-
вивалось столь стремительно, что
нужно было думать об эвакуации
музея. Осенью 1941 года основная
часть экспозиции, в том числе и та,
что хранилась во Владимирском
соборе, была упакована в 108 ящи-
ков общим весом восемь тонн и
на теплоходе «Волга» вывезена на
Кавказ.
Затем ее переправили еще даль-
ше - в Свердловск. Героем этой
эпопеи, человеком, который сохра-
нил уникальную коллекцию в годы
войны, был сотрудник музея Ста-
нислав Францевич Стржелецкий
(1910-1969). Впоследствии орга-
низатор и руководитель Объединен-
ной археологической экспедиции
Херсонесского музея Харьковского,
Уральского и Ленинградского уни-
верситетов (1963-1969).
Преодолев тысячи препятствий,
почти без денег и помощников, с
Кавказа в товарном вагоне, страдая
от лютых морозов и голода, через
всю страну доставил бесценный груз
далеко в тыл, в Свердловск - город,
принявший много эвакуированных
предприятий и учреждений. Трудно
назвать ту стодневную «одиссею»
иначе, как подвигом.
В Свердловске ящики с херсо-
несскими находками хранились в
печально знаменитом Ипатьевском
доме, в том самом подвале, где была
расстреляна царская семья. Рядом
лежали эвакуированные экспонаты
Государственного Эрмитажа.
Так судьба Херсонеса и Вла-
димирского собора в последний
раз пересеклась с судьбой дома
Романовых.
Первые испытания войной
Владимирский собор выдержал.
Зияя страшной раной, он простоял
22 месяца немецкой оккупации.
Занявшие Херсонес фашистские
части (госпиталь и автобатальон
при нем) устроили в соборе склад. А
оставшиеся экспонаты музея окку-
панты паковали в ящики для вывоза
в Германию. На ящиках - пышная
готическая надпись «Покорителю
Крыма фельдмаршалу барону фон
Манштейну».
К счастью, вывезти бесценные
свидетельства прошлого не успели.
От разграбления или уничтожения
они были спасены благодаря остав-
шемуся в оккупации главному хра-
нителю музея Александру Кузьмичу
Тахтаю (1890-1963). Он мог уехать,
но остался, повторяя: «В каждом аду
должен быть свой цербер».
И Тахтай остался таким «цер-
бером» возле священных херсонес-
ских камней. Он был заключен фа-
шистами в концлагерь. По отзывам
людей, знавших его, держался там
достойно. Его выпустили, чтобы
работать в открытом немцами, и для
немцев, Херсонесском музее. Все же
Тахтай был «герром профессором».
Что мог - прятал, укрывал землей,
как, например, уникальную галеч-
ную мозаику эллинистического
времени, оставшуюся на Северном
берегу городища.
Есть свидетельства поэтессы
Ольги Берггольц, побывавшей в
Севастополе через четыре месяца
после его освобождения. «Под еже-
минутной угрозой ареста, лагеря,
смерти Тахтай берег и хранил му-
зей, - писала она. - Почти чудом
удалось Александру Кузьмичу
спасти драгоценные мраморы.
..»
Но после войны он был обвинен
в пособничестве оккупантам и от-
сидел 10 лет в ГУЛАГе.
.Судный день наступил для
собора, когда вражеские части го-
товились оставить Севастополь. По
приказу коменданта Севастополя
оберста Кольба собор был замини-
рован и взорван.
Взрыв был такой силы, что об-
рушил перекрытие между нижним и
верхним ярусами, обвалил остатки
купола.
В верхней части собора разо-
шлись строительные швы, со стен
рухнула почти вся штукатурка вме-
сте с бесценными росписями.
Храм вступал в самые трагиче-
ские десятилетия своего существо-
вания.
В послевоенные годы восста-
новления Севастополя местные
власти издают приказ: использовать
материалы из руин Владимирского
собора на строительство домов в
Севастополе (!).
В третий раз предполагалось
перемещать камень между Хер-
сонесом и Севастополем. Первый
раз - в конце XVIII века, когда из
руин Херсонеса возводили первые
дома нового города; второй раз - по-
сле Крымской войны, когда на стро-
ительство Владимирского собора
пошел камень из руин Севастополя
(в частности, из взорванных берего-
вых батарей). А теперь опять!
Штучные камни кладки и дра-
гоценные мраморы отделки храма
украсили городские новостройки.
Мистическая закономерность.
А судьба самого собора повисла
на волоске. В 1961 году специально
созданная комиссия обследовала
руины и пришла к выводу: храм
восстановлению не подлежит и
должен быть разобран. К счастью,
предложение комиссии было от-
клонено властями. Храмы в эти
годы больше не сносили. Кроме
того, сносу храма воспротивилась
Морская гидрографическая служба:
даже разрушенный храм продолжал
служить морским ориентиром,
траверзом Севастополя. А значит,
одним из его символов. Так было,
так есть и так тому и быть.
Что видели эти величественные
камни в своих последних снах, по-
гружаясь в вечность? Пестрый ка-
лейдоскоп промелькнувших и сги-
нувших в веках событий, народов,
лиц или забвение и тлен? Ответ не
узнает никто. Лишь тишина и ветер
нашептывают нечто невнятное, ще-
мящее душу и грустное, будто звук
оборванной струны.
Как быстротечно и причудливо
мелькание жизни, даже если она
измеряется столетиями!
Январский шторм.
..
Холодный блеск колонн
...
Безумье волн
каймою метит пена
...
Недвижен Херсонеса
зимний сон,
Тяжелый,
словно давняя измена.
Разбудит чаек колокола звон.
Но не поднимет
мертвый храм из тлена
...
Луг асфоделий
в сумрак погружен,
Актеров нет
...
Пуста под небом сцена
...
История Петербурга. № 2 (60)/2011
предыдущая страница 73 История Петербурга №60 (2011) читать онлайн следующая страница 75 История Петербурга №60 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст